Он чувствовал, что шея пылала, и, кажется, даже соприкосновение с воротником рубашки в том месте, где касалась она, возбуждало. Адски возбуждало. Как он хотел её.
Что она делала с ним...
Малфою почти больно сминать её губы.
На грани укуса.
Он въедается в неё, понимая, что уже почти забыл её вкус. Как, блять, он мог забыть этот вкус? Никогда. Никогда он не забудет его. Сладко. Жарко. Горячо. Он так хотел.
Легкий толчок в грудь. Он немного отстранился.
Перепуганные глаза снизу — вверх.
— Нет! — паника. Откуда в её взгляде эта паника?
Он поднимает руку и проводит пальцем по её губам. Слегка покрасневшим, заставляя замолчать. Грейнджер смотрит на него. Прямо на него, и он тонет. Охренительно быстро тонет в море её глаз, потому что будто со стороны видит, как наклоняется и вновь целует грязнокровку.
Осторожно, почти не раскрывая рта, чувствуя бешеную дрожь по спине от той нежности, о которой так мало знал. И она снова застывает. Секунда, две. Выдох. Её дрожащий полустон, начисто срывающий крышу, когда подушечки его пальцев гладят кожу у их соединённых губ. И он с силой прижимается к ней, целуя, втягивая в себя, всасывая, прикусывая. Его язык скользит внутрь, вызывая тонкий всхлип.
Снова внутрь.
Снова.
Глубже, вылизывая, сталкиваясь с её языком. Так горячо. Так неправильно. Так грязно — он почти чувствовал эту грязь у себя во рту.
Получи. Получи то, чего ты хотела. Грёбаная гриффиндорская шлюха. Запомни этот поцелуй, потому что он никогда больше не повторится.
Никогда —
Он сходил с ума. Сходил с ума, терзая её рот. Практически вытрахивая его языком, вперемешку с рычанием, её стонами, их дыханием, лихорадочными мыслями, совершенно пустыми. Сводили с ума её руки, которые зарывались в волосы на его затылке. С таким упоением, будто она хотела этого больше, чем чего-либо в этой жизни. Сводила с ума её грудь, прижатая к его груди. То, как она выгибалась, прижимаясь к нему своим животом.
Это. Сводило. С ума.
Он толкнулся к ней бедрами, прижимая к двери. Отрываясь от губ, глядя в глаза.
«Чувствуешь? Чувствуешь, что ты делаешь со мной?»
Она чувствовала. На секунду в карих глазах показался настоящий страх. Руки сжали его волосы, то ли отстраняя, то ли — притягивая. С каким-то глухим отчаянием. Оставалось поддаться — так соблазнительно ему поддаться.
Драко втягивал в себя воздух сквозь сжатые зубы. Тонкие пальцы впились в его плечи, в ткань рубашки, комкая, заставляя прижиматься ближе, когда он начал медленно двигаться, глядя в распахнутые глаза. Скользя пахом по её животу и бёдрам, сминая в кулаках тонкую блузу и с силой проводя ладонями вниз, к тазовым косточкам.
— Нет... — отчаянно, тихо. Так невесомо.
Он не слышал.
Ещё раз сильно толкнулся к ней и Грейнджер широко открыла рот, запрокидывая голову. Закрывая глаза. Малфой рычал. Прижимал к себе так, как будто боялся. Что она исчезнет. Что её на самом деле нет.
Ощущал её кожей, ощущал её запах, который забивал нос, но его было так мало. Протянул руку и обхватил тугую шею, скользя на затылок, поднимая голову и впиваясь в горячие губы. И Грейнджер ответила. Сразу, сильно. И на этот раз Драко был уверен — её руки тянут его на себя.
Он хотел больше. Он хотел быть в ней. Не в том, банальном, простом смысле.
Он хотел. Быть. Её кожей.
Её сутью.
Её кровью.
Он не понимал. Мерлин, он не понимал того, что росло в нем. Такое знакомое. Такое давнее, что хотелось выть. То, что он давно отторг и клялся больше никогда —
Боль.
Как больно было её чувствовать. Как сильно болело что-то в груди. Он никак не мог понять, что это. Ему было так страшно, что он почти кричал.
Всё его существо кричало. Орало ей, как он её ненавидит.
А она не верила. Потому что губы его говорили что-то совсем иное.
И от этого становилось ещё больнее.
Ещё.
И ещё.
И вдруг...
Стук — где-то с задворок захмелевшего сознания.
Грейнджер застыла в его руках. Они замерли, опаляя друг друга жгучим дыханием. Время будто замерло вместе с ними. Разорвали поцелуй с влажным, тягучим звуком. Уставились друг на друга. Два оглушённых человека, потерявших здравый смысл с вылетающими навстречу друг другу сердцами.
Реальность опускалась на плечи вместе с окутывающим полумраком. Гермиона облизала губы, чувствуя его вкус и... пустоту. Что-то в его взгляде укололо её. Заставило отвести глаза.
Пожалеть.
Остро. Сильно.
И вдруг так холодно.
Она осторожно, но ощутимо оттолкнула его от себя. Взгляд постепенно закрывался, холодея. Губы сжимались. Малфой освободил руку от её волос. Они молчали. И нужно ли было что-то говорить?
Снова стук. А затем — скрип портрета, голоса.
Гермиона резко выдохнула, обходя Малфоя и сбегая вниз по ступенькам на подгибающихся ногах, оставляя его одного — дышать раскалённым воздухом. Тонуть в раскалённой крови.
И раскалённых мыслях.
Ей невероятно хотелось разрыдаться. И забыть его вкус, который намертво въелся в её язык.
Глава 9
