Она с шипением втянула в себя воздух, и только тогда он понял, что сжал её пальцы слишком сильно. На секунду взгляд остановился на их соединённых руках, а затем метнулся обратно, к её лицу. Какого они стоят так близко уже столько времени? Ему казалось, что прошло несколько часов, и что он весь пропах ею.
— Не смей больше и помыслить о том, чтобы ударить меня, поняла?
— Боишься, что будет больно? — дрожит.
— Ты поняла меня, идиотка?
На секунду сжал хрупкие пальцы ещё сильнее.
Она прикусила губу, и его взгляд моментально съел этот жест. На щеках заходили желваки.
— Да, — беззвучно.
Отойди от неё. Отойдиотнеё!
Он медленно выпустил руку, которую она несколько секунд всё ещё держала на месте, а затем торопливо прижала к себе, растирая пальцами. Выпрямил плечи, неспеша отодвинулся, будто для того чтобы убедиться, что она действительно поняла его.
Она же смотрела затравленно, как волчонок, и взгляд с каждой секундой становился все более острым. Кажется, этот взгляд вот-вот сделает несколько аккуратных надрезов на малфоевском лице.Прошло несколько секунд, не больше.
— Я могу идти?
Хм, она действительно спрашивает у него разрешения? Эти тонны трясущегося сарказма сути не меняют. Тяжёлое дыхание на мгновение задержалось в его лёгких.
— Нет.
Вопросительно поднятая бровь. Она тоже тяжело дышит.
— Извинения.
— Что?..
— Извинения, Грейнджер.
— За что ещё? — она вздернула подбородок. Малфой не делал ни шага назад, и поэтому когда он поднял руку и поправил воротник рубашки, его ключица, выступающая в расстегнутом вороте, моментально приковала её взгляд. Он заметил.
Выдохнул.
— За упоминание об отце.
Взгляд её поедал кожу его шеи. Гермиона молила Мерлина, чтобы он дал сил поднять глаза на его лицо. Но, боже, как хотелось уткнуться в эту выемку, вдыхая его запах. Тёплый. Нужный.
Она облизала губы. Что он там сказал? Об отце?..
Голова кружилась. Соберись, Грейнджер. Сопротивляйся — если не ему, так самой себе.
— Нет, — произнесла на выдохе. — Отойди от меня.
Малфой наклонился, совсем немного, отчего его запах, от которого просто ехала крыша, накрыл её с головой, а глаза оказались почти на одном с ней уровне.
— Извинения, — бесшумно произнесли губы. Так близко.
Это было почти прикосновение. Малфой так близко. У неё свободны руки. Впервые. Сейчас она оттолкнёт его.
Сейчас.
Взгляд соскальзывает с его глаз на жилистую шею. Память тут же рисует картину: он, полуголый, и эта шея со вздувшимися венами, запрокинутая голова. Жар ударил в щёки. Рука сама поднимается вверх. Он видит и не шевелится. Смотрит напряжённо, слегка озадаченно.
Пальцы замирают прямо над бьющейся под кожей жилкой, и Грейнджер зачарованно смотрит, как медленно, убийственно медленно подушечки пальцев касаются её. Теплой, светлой.
Невесомо. Страшно. Пальцы замирают, не шевелясь, чувствуя, как сильно бьётся его пульс. Точно посылая дрожащие импульсы под её ногти, к ладоням, плечам, а там — в грудь. Горячо, жарко. И сердце заходится.
Вот-вот разломит её рёбра изнутри. Мерлин. Такой тёплый.
Нельзя. Убери руку.
Нельзя.
Пальцы медленно скользят вниз, почти не касаясь, дрожа. Дыхание Малфоя срывается, и он приоткрывает рот, то ли чтобы сказать что-то, то ли чтобы втягивать в себя больше воздуха. Почему он не останавливает её? Почему?
Он часто дышит, и у Гермионы кружится голова, когда один палец соскальзывает в углубление его ключицы. Малфой вздрагивает. Прикусывает губу, будто сдерживая рвущиеся... слова? Стон? Его дикий взгляд прикован к ней. Зрачки почти проглотили кристальную радужку.
— Какого хера ты делаешь? — низкий голос. Чужой.
Она поднимает глаза.
— Ничего, — срывающийся шёпот. Легкое движение руки у него на шее. Шум в голове и член, так болезненно пульсирующий в штанах. Молчи, Грейнджер. Молчи. — Клянусь, я никогда...
Рука скользнула на его затылок, ощущая его ладонью, обдавая теплом, и Малфой чувствовал, что дыхания не хватает. Совсем. Он задыхался. Впился пальцами в дверь по обе стороны от неё, вытворяющей с ним что-то своими руками, пытаясь контролировать дыхание. Его трясло. Просто подкидывало на месте. Он не понимал, какого чёрта... Грейнджер вдруг подалась вперед, притягивая его к себе, легко, одним надавливанием крошечной ладони, и он ощутил её губы там, где только что порхали пальцы.
Из глотки вырвался низкий стон, заставивший её вздрогнуть, отдаваясь от стен на каменной площадке. Она испуганно отпрянула, но он тут же притянул её к себе, обхватывая рукой за шею, зарываясь в волосы.
«
А в следующий миг он поцеловал её.
Врезался губами в горячий рот, и её голова ударилась о дверь, а ладонь на шее замерла. Его не остановило её задушенное восклицание. Попытка зачем-то отклониться. Руки, впившиеся в кожу.
