— В натуре… — зек не договорил и сталкивается с раскалённым взглядом старца и цепенеет как кролик перед удавом, внезапно судорога пробегает по телу, он с трудом произносит: — Я уважаемый вор, по мне лучше смерть, чем идти под этого козла.
— Что ты знаешь о смерти? — хрипло рассмеялся Харитон. — Там не рай, я видел, кругом морды оскаленные, и, каждый хочет содрать с тебя шкуру. Становись на колени перед царём Игнатом Первым! — в шелестящем голосе старца словно катятся стальные шарики.
— Так бы сразу и сказал, — воровато озираясь по сторонам, — приниженно произносит Вагиз.
— Я жду, — неожиданно раздаётся голос Игната.
— Мне что, в натуре на колени падать надо? — смертельно бледнеет Вагиз и во взгляде появляется странная отрешённость.
— Именно, — откровенно ухмыляется Игнат, а рядом стоящая с ним Аня тонко хихикнула.
— Сейчас опустят, — шепнул Репа Бурому, — кранты законнику.
Неожиданно для всех Вагиз срывается с места и, с возгласом: — Бля буду! — растопырив руки, прыгает в страшную трещину и без звука исчезает в темноте.
Старец в раздражении откидывает капюшон, осеняя всех раскаленным взглядом, он сейчас особенно страшен и, кажется, сейчас начнут плавиться камни. Но он быстро приходит в себя: — Эх, не раскусил я его… жаль. А вы чего стоите? — прошипел он оцепеневшим зекам. — На колени!
Зеки послушно падают на землю, в злости роняя слюни и сопли, но, не смея поднять глаза, на подходящего к ним Игната.
— Опускаю вас… в смысле, отпускаю вам грехи ваши, — с издевкой произносит Игнат и, удивляя даже старца, не обращая внимания на оторопевшую Аню, расстегивает ширинку и мочится прямо на их склонённые головы. — Теперь вы прощены, встряхивая здоровенным членом, произносит он, можете встать. И не дай бог, вы пойдёте против меня, все узнают, что вас опустили таким образом.
— Умно, — шамкает старец, с удивлением глядя на Игната, — далеко пойдёшь, сынок. Идите, умойтесь, от вас смердит, — обращается он к сотрясающимся от бешенства зекам.
Игнат с насмешкой подходит к своим товарищам, Гурий, быстро хлопнул глазами, почтительно склоняет голову. Аня порывается сделать то же самое, но Игнат удерживает её голову: — Тебе незачем это делать — ты царица.
— Игнат… я восхищена тобой и….
— Успеешь, любимая, для начала дом себе подберём… а лучше два, — ухмыляется в широкую бороду Игнат.
— Ты сначала головы обоих правителей мне принеси, а затем мечтай. Это для них ты царь, а для меня шестёрка, фраерок недоделанный! — отрезвляет их голос старца и, внезапно склоняет голову: — А у меня подарок для тебя, царь Игнат Первый, — старец, шаркая ногами идёт к каменной нише, заваленной землёй, подзывает зеков: — Копайте.
Бурый и Репа быстро освобождают нишу от земли, достают три тяжёлых свёртка, затем вытаскивают ящик, ставят на землю.
— Разворачивайте, — по губам старца блуждает улыбка.
Ткань сдёрнута и все видят, в оружейной смазке, новенькие автоматы.
— А ящик патронами забит. Так что неправ, ушедший в ад Вагиз, у нас найдётся, чем ответить.
— Откуда? — в потрясении выдохнул Игнат.
— Потопом занесло, — неопределённо прошамкал старик, но всё же нехотя говорит: — Схрончик давно здесь, на Караби воры тайничок имели, мне, по статусу, о нём было известно… ну, а сейчас он им не нужен, вода всех смыла… пусть послужат для благого дела… во имя Господа нашего, — Харитон быстро перекрестился.
Когда вода с шумом выплеснулась из страшной трещины, Илья хотел закричать, но его губы зачем-то сшили эти жуткие люди. Тогда он глубоко втянул воздух ноздрями, задержал дыхание и, скользнул в пенистый бурун, сейчас он мечтал лишь об одном, спрятаться, исчезнуть, бежать куда угодно, но не находиться в этом гроте.
