Сеня переминается с ноги на ногу, боится поднять глаза, бывший мент всё ещё не совсем для себя понял, зачем он предал Идара Сергеевича. Какой-то театр абсурда, приходит большой неухоженный мужик и провозглашает себя царём, впору посмеяться, но за тем мужиком стоит старец Харитон, который одним лишь взглядом может вытряхнуть всю душу и низвергнуть разум в глубокое сумасшествие. Даже грот, где он обосновался, вызывает ужас, словно охраняют его мёртвые.
Игнат, теперь имеет собственный автомат, Бурый, по требованию старца Харитона, лично передал ему оружие, правда как-то мерзко ухмыльнулся, словно гадость задумал… или сделал. Игната обеспокоил его взгляд, но сурово сдвинул брови, как-никак — он царь и, придёт, то время, когда старца Харитона и его отмороженную команду он будет судить, и народ станет кричать «ура».
Положив между ног АКМ, Игнат развалился на плетённом из лозы кресле, раньше на нём восседал Идар Сергеевич. Справа, на ящике, покрытым шкурой собаки, сидит Аня. Её взгляд горит торжеством, выпуклые прелести словно хотят разорвать лёгкую блузку, стоит лишь ей сделать более глубокий вздох, но присутствующие старательно отводят глаза, не по ним главная самка царя Игната Первого. Слева, на неудобном камне, елозит задом Гурий. Весь его вид выражает печаль и великую скорбь. Залысины блестят от пота, и он часто промокает их несвежей тряпочкой. А сзади, в окружении крепких мужчин, опирается на посох сам старец Харитон. Бурый и Репа, с закинутыми через спины автоматами, маячат у небольшой рощицы, они с энтузиазмом выстругивают колья из стволов молодых деревьев.
— Как же так, — с хрипотцой в голосе допытывается у Сени Игнат, — первым делом людей к воротам надо было послать, теперь разыскивай его по всему Караби.
— Виноват… э-э-э… — Сеня не знает, как обращаться к Игнату.
— Называй меня просто, — Игнат покровительственно улыбается, но вы глубине глаз затаилось ожидание, вперемешку с иронией и каким-то холодом, — государем или — Вашим Величеством.
В толпе раздаются смешки, но Игнат небрежно поправляет автомат и смех замолкает.
Сеня несколько секунд собирается духом и с трудом выдавливает: — Он от нас никуда не денется…. Ваше Величество.
— Надеюсь, — с угрозой произносит Игнат, затем внимательно оглядывает толпу: — Почему здесь не все?
— Почему не все? — удивляется Сеня. — Здесь собралось все свободные граждане города… до единого человека.
— А те кто? — Игнат указывает на людей, привязанных к огромному бревну.
— То не люди… в смысле, неграждане, они не имеют право голоса — это рабы… Ваше Величество.
Игнат хмурится, о чём-то думает, усмехается, поднимает взгляд на Сеню: — Всех освободить, я рабство отменяю.
Его слова встречают тягостным молчанием, и никто не сдвигается с места. Аня с недоумением быстро глянула на Игната, даже плечами повела, Гурий, напротив, светлеет лицом.
— Я что-то не так сказал? — тихо произносит Игнат.
— А кто камни будет крошить, котлованы копать, да те же помои выносить? — вкрадчиво вопросом на вопрос спрашивает крупный мужчина с одутловатым лицом.
— Хамишь. Где: Ваше Величество? — наклоняет голову Игнат.
— Да брось ты… Ваше Величество! — с насмешкой заявляет мужчина. — К чему нам этот цирк?
— Ты считаешь это цирком? — Игнат запускает пятерню себе в бороду, глаза краснеют от гнева.
— Нет, ну действительно, а вам самому не смешно, — несколько обескуражено говорит мужчина и ищет глазами поддержки, но все почему-то отводят глаза.
— Подойди, — приказывает Игнат.
Мужчина оглянулся, криво усмехаясь, выходит вперёд, с некоторым вызовом смотрит на Игната.
— Раз такой умный, помои будешь выносить ты… Анькины, — хохотнул Игнат, целуя женщину в пухлые губы, она сразу отвечает, затем облизывает язычком губы: — В принципе, такой расклад меня устраивает, — Аня, с обидной насмешкой, смотрит на мужчину, по возрасту годному ей в отцы.
— Рабство я отменяю, но слуги остаются, — внушительным тоном произносит Игнат. — Тебе выпадает великая честь, будешь служить при дворе, по утрам выносить ночные горшки.
— Да мне лучше издохнуть, чем убирать за твоей шлюхо… — мужчина резко осекается, но слово вылетело.
Игнат порывисто встаёт, вскидывает автомат, ещё мгновение и прозвучит выстрел.
— Не убивай его, — бледнеет Аня.
— Нет, дорогая, это вызов и я его принял, — но внезапно опускает ствол, жестом подзывает Бурого и Репу.
Зеки не спеша подходят, озираются по сторонам, словно собираются совершить кражу.
— За вашу преданность, я думаю сделать вам небольшой подарок. Этот… уже не человек, — Игнат покосился на старца, тот благосклонно кивает, — он ваш… можете его даже сожрать, но прежде на кол посадите, но так, чтоб сразу не умер.
— Ты чего? — Аня дёргается, словно от удара током. — Ты шутишь?
— Сейчас не надо вмешиваться, — Игнат смотрит на неё и впервые от его взгляда Ане становится так страшно, что хочется убежать, спрятаться и забыться. Но она находит в себе силы и лепечет: — Игнатушка, не делай этого, пусть он лучше помои мои выносит.
— Я найду тебе другого, любимая… больше ни слова.
