— Так я не умер? — неуверенно спрашивает Вагиз, пытается присесть.
— Ты давно умер, тварь, — тихо прошептал Илья.
— Где-то я слышал этот голос. Разожги огонь, я ничего не вижу. Мы в пещере? Но я вроде как… — зек начинает вспоминать произошедшие события. — Так я жив! — Вагиз вскакивает на ноги, и, растопырив пальцы, начинает щупать пространство. — Кто-нибудь, разожгите огонь! — дрогнувшим голосом произносит он.
— Тебе это не поможет, — уныло пробормотал Илья, — ты ослеп… неужели не чувствуешь, как припекает солнце?
Вагиз дёрнулся, слепо повёл глазами, остановился как вкопанный, его лицо словно окаменело: — Голос, я его слышал… ты Илья?
— Он самый.
— Что со мной сделаешь, убьёшь?
— Зачем? Живи… если сможешь. Всё… я ухожу, — Илья вновь наматывает на лицо повязку.
— Ты не можешь меня бросить! — лицо Вагиза исказилось в злобе и страхе.
Илья, не оглядываясь, побрёл вперёд.
— Подожди!!! — в отчаянии выкрикнул зек. — Вот так просто, ты бросаешь меня на произвол судьбы? Меня загрызут дикие собаки, я умру от голода!!!
Юноша не остановился, но непроизвольно замедляет шаг. Зек это понимает и, спотыкаясь, бредёт на звук шагов, не удержавшись, с издёвкой говорит: — Ты хоть и полоумный, но добрый. Какая для меня удача! — и, совсем тихо, чтобы не услышал его поводырь, произносит: — А может и зрение ко мне вернётся, и я, тебя обязательно отблагодарю.
Илья понял его шёпот, но никак не отреагировал, лишь убыстрил шаг. Зек, с проклятиями, побежал следом, периодически налетая на препятствия и разбивая лицо в кровь.
Землетрясение всколыхнуло всё плато, кое-где обнажив скрытые подземные полости, обезобразив крупными и мелкими трещинами дикие земли Караби яйлы и, с таким трудом строящемуся городу, крепко досталось. Идар, в окружении преданных ему людей, с мрачным видом взирает на покалеченный стихией город. Часть уже построенных домов рухнули, а по улицам течёт вода от разрушенных водоёмов.
— Старик колдует, — с суеверным ужасом произносит спецназовец по кличке Грач.
Идар с удивлением глянул на товарища: — Верно… шутишь?
— Какие тут шутки, все об этом говорят. Скоро народ бастовать будет, боятся они деда. В расход его надо пускать, иначе будет поздно.
— Я размышлял над этим, — сознаётся Идар, — но с его помощью хочу придумать такую религию, чтобы мой народ даже не помышлял о бунтах, а рабы думали, что их сегодняшнее положение, величайшее благо для них и, в перспективе, ждёт их «Царствие небесное», — с нескрываемой издёвкой, цитирует он.
— Перспективные планы, но не опоздать бы.
— Не опоздаем. Наверное, он уже разобрался с нашими гостями, возьми людей и притащи их сюда, — говоря это, Идар пристально смотрит в сторону грота — резиденции старца Харитона. Внезапно взгляд меняется, становится пугающе холодным: — Что-то происходит, у грота народ собирается… или их силком сгоняют. Возьми ещё людей, разберись, что там за сходка. И… разведку сначала пошли. Где Сеня? — Идар в раздражении озирается и замечает Диму. Бывший бизнесмен и бывший управляющий, зачем-то накинув на лицо тряпку, а в руках зажал чем-то плотно набитый мешок, сгорбившись, бежит навстречу, укрываясь за стенами.
— Идар, предательство! Сеня повёл своих людей, к старцу… они перекрывают все выходы, — Дима сдёргивает тряпку и прячется за полуразрушенной стеной. — Они хотят тебя арестовать.
Идар, не выказывая никаких эмоций, вглядывается в глаза бывшего бизнесмена: — Зачем тряпку на голову одел?
— Это маскировка. У них автоматы, целых три, сам видел, — Дима ещё сильнее пригнулся, словно боится, что старец узрит его даже на таком большом расстоянии.
— А в мешке что?
— На всякий случай захватил копчёных голубей… мало ли что.
— Дед совсем из ума вышел, — Грач привычным движением проводит пальцами по рукоятке ножа.
— Жаль, конечно, но от него придётся избавляться. Как не вовремя! — неожиданно голос Идара дрогнул и он понял, что все это заметили, скривился, словно от зубной боли: — Колдует… говорите? План по ликвидации произвести немедленно.
— Против трёх автоматов у нас нет шансов, — отрешённо произносит Грач.
Идар каменеет, он и сам это прекрасно понимает, не в полной мере оценил потенциал старца, непростительная самоуверенность и глупость с его стороны, в один миг рушится всё, что он с таким трудом создал. Он оглядывает свою группу: четверо профессионалов и один, ни на что не способный, бизнесмен. Впрочем — он не предатель и это ценно, хотя и задвинул его, по самое не хочу. Странные, однако, люди, — Идар криво улыбается: — Ворота ещё не перекрыты, уходим, — решительно произносит он.
— Куда… куда уходим? — едва не всхлипывает Дима.
Идар не отвечает, он знает, сейчас ситуация сродни лесному пожару и осталась единственная дорога и ведёт она в лагерь Виктора. Придётся расстаться со своими амбициями и принять условия игры главного соперника, чтобы выжить и возродиться вновь: «из пепла, как птица Феникс».
