Куракина пожала полными плечами, продолжая резать капусту на доске:
– Матвей скотину выпустил и снова спать лег, а Валентина еще не вставала. Ты, похоже, пташка ранняя! Работы нынче не много будет. Отдыхай. В выходные умаешься.
Жарова улыбнулась:
– Пойду, прогуляюсь. Утро уж больно хорошее!
Наталья посмотрела на нее и предостерегла:
– Далеко не ходи. Мало ли что. Здесь заповедник и зверья всякого много. Василий про медведей говорил. Ты, кстати, его не видела?
Инга покачала головой:
– Спит, наверное…
Повариха не согласилась:
– Навряд ли. Он всегда раньше меня просыпался. Кросс бегает, а потом в ручье ополаскивается. Вода там ледяная! Я как-то предложила ему утром в бане ополоснуться. Вода-то за ночь не успевает остыть, так он рассмеялся. Мне, говорит, холодная вода нравится.
Жарова направилась к выходу, когда Наталья предложила:
– Кофе не хочешь попить? У меня тут есть молотый. Алексей иногда балуется.
Инга обернулась:
– Это было бы здорово! Хозяин ругаться не будет?
Повариха махнула рукой:
– А чего ему? Скажу, что заканчивается, еще купит! Я с тобой тоже попью.
От двери раздался голос Василия:
– Ну и меня заодно угости!
Обе женщины резко обернулись. Наталья всплеснула руками:
– Каждый раз ты меня пугаешь! Разве можно вот так подкрадываться?
Бинокля в руках Васи не было. Но брюки выше колен оказались сырыми. Полы камуфляжной куртки тоже потемнели от влаги. Влажно поблескивали сапоги и даже руки. Лишь кепка оставалась сухой, если не считать нескольких темных пятнышек-капелек. Инга вновь отметила что-то знакомое в его резковатой походке.
Наталья направилась на кухню. Военный пожал крепкими плечами, глядя ей вслед. Решительно прошел между столов. Небрежно бросил кепку на край стола и присел рядом с Ингой. Весело взглянул на нее:
– Доброе утро! Ну, как спалось на новом месте?
Она улыбнулась:
– Отлично! Спала, как убитая и ничего не слышала. Воздух здесь просто божественный! Его пить можно. – Тихо спросила: – Почему меня не разбудил?
Он оглянулся на кухню, наклоняясь к ней:
– Зачем? – Услышав шаги Натальи, громко согласился: – Эт-т точно! Воздух чистый! Чем собираешься заняться?
Вернувшаяся с заставленным подносом Наталья как раз наклонилась над чашками, засыпая в них кофе. Она не видела, как Василий коротко взглянул на Жарову. Женщина поняла и вздохнула:
– Пока не знаю. Может, по окрестностям поброжу. Ознакомлюсь.
Мужчина спросил:
– А как ты с лошадьми? Ездить можешь? Могли бы прокатиться…
Она кивнула:
– С удовольствием! Хотя давно не садилась.
Наталья поставила чашки перед ними. Придвинула сахарницу. Василий поблагодарил кивком. Повариха составила печенье и пряники в плетеных тарелках. Посмотрела на обоих и спросила:
– Может вам бутерброды с собой сделать? Колбаса еще осталась. У меня сыр есть. И прежде чем ехать, позавтракайте. Я сегодня макароны с сыром сделала.
Василий охотно согласился:
– Давай бутерброды! На природе всегда есть охота. Тогда надо прихватить еще бутылку с водой.
Втроем принялись за кофе. В дверь ввалился Матвей, подцепив ногой пустое ведро. Оно загрохотало по полу и заставило всех троих обернуться. Всклокоченный со сна, по пояс раздетый, в выгоревших камуфляжных брюках, закатанных до колена и шлепанцах на босу ногу, конюх выглядел весьма колоритно. Мускулы так и играли под загоревшей до черноты кожей. Инга сразу подумала, что подобный персонаж должен обязательно появиться в ее очередной книге. Вернув ведро на место, Низовой от порога громыхнул:
– Наташка! Еда готова?
Повариха возмущенно хлопнула ладонью по столу:
– Ты морду еще не умыл, а уже жрать просишь! Себя в порядок приведи. Ведь на чучело похож. Постыдился бы Инги в таком виде врываться!
Конюх хохотнул, подходя к столу и неожиданно обнимая Жарову за плечи. Наклонившись к самому уху удивленной женщины, вполголоса попросил:
– Скажи ты ей, что не обиделась, а то она целый день меня пилить будет.
Инга рассмеялась:
– Конечно, не обиделась! Мы же, в конце концов, не на светском приеме находимся. Наташ, не обращай внимания.
Конюх состроил Наталье козу из двух пальцев и довольно похоже промекал, показав дополнительно язык. Плечи сценаристки он так и не выпустил, продолжая стоять согнувшись. Куракина в ответ попыталась шлепнуть его по руке, но Матвей ловко отдернул ладонь. Отпустив Ингу, весело сказал:
– Пойду, умоюсь!
Почесывая рыжеватую поросль на груди, направился из кафе. Вскоре его зычный голос донесся до присутствующих даже сквозь дверь, но слов было не разобрать. Наталья обернулась на вход:
– Опять с лошадьми разговаривает! Вон, слышите, Верку ругает. Кобыла норовистая, постоянно пытается уйти в сторону, так он ее стреноживает и утром и вечером, когда гуляют, да еще колоколец нацепил, как корове. Она однажды перегрызла путы и ушла.
Допив кофе, Василий встал и поблагодарил:
– Спасибо. Наташ, я деньги вечером принесу.
Она отказалась:
– Да это я угощала. Так что забудь!
– Тогда вдвойне спасибо. Пойду с Матвеем поговорю, а вы с Ингой бутерброды сделайте. Возможно, что мы на обед не успеем.
Повариха кивнула, внимательно поглядев на обоих:
