– Эй, русский, что это за папуасьи танцы?! – окликнул кто-то Розданова по-немецки. – Кого ты там караулишь?
– Приказано охранять эту щель, господин лейтенант!
– Что, еще один вход в каменоломню? Русские будто специально нарыли эти норы, чтобы превратить войну цивилизованных армий в крысиные потасовки.
«“Крысиные потасовки”, говоришь? – мысленно вклинился в их разговор Беркут, чуть отступая от щели и готовя к бою автомат. – Только бы не засорился ствол».
Лейтенант подошел к щели. В просвете возник рукав зеленовато-серой шинели.
– Так точно, господин лейтенант, специально. Именно одну из таких крысиных нор эти провинциальные мерзавцы заставили меня охранять.
– «Провинциальные мерзавцы»? Это вы о германском командире?
– Боже упаси. Мной командуют русские.
– В таком случае, не возражаю. Считаете, что кто-либо из русских способен пролезть в эту нору?
– В том-то и дело, что это невозможно. Но я выполняю приказ, господин лейтенант!
Розданов отступил, давая офицеру возможность получше рассмотреть странный объект охраны. Но как только немец чуть-чуть наклонился, Беркут, уже не полагаясь на автомат, выхватил из кобуры пистолет и дважды выстрелил в нависший над трещиной изгиб полураспахнутой шинели.
– Эй, капитан! Ты что, озверел?! – испуганно заорал Розданов.
– Просто, идет война, поручик. Не бойтесь, в вас стрелять не буду! Оттащите тело офицера, столкните сюда его пистолет и запасные обоймы и уходите.
Несколько минут поручик выжидал, не полагаясь на заверения Беркута, но потом все же решился. Бормоча проклятия, он сделал все, о чем просил капитан, и вновь отошел в сторонку, чтобы Андрей не мог видеть его.
– Поручик, вы все еще здесь?!
– Прикажете позвать следующего офицера? Изволите перестрелять с моей помощью весь офицерский корпус вермахта?
– А что, божественная мысль! Как в тире. Немцы еще не заинтересовались тем, что здесь произошло?
– Чуть позже конечно же заинтересуются. Но пока что вокруг стрельба…
– Я всего лишь сделал то, что обязаны были сделать вы.
– Странноватая услуга.
– Так что, спускаетесь сюда, поручик? Поняв при этом, что настоящие русские – здесь.
– Но и здесь тоже. И вообще хватит с меня самоубийств. Мне вдруг захотелось пережить эту войну. Кстати, где тот, нормальный, вход в вашу нору, о которой вы говорили?
– Приведете туда немцев?
– Вы – провинциальный мерзавец, капитан.
– Оч-чень убедительно. Один-единственный аргумент на все случаи жизни. Пройдите метров двести в сторону плавней. Где-то там, на склоне, почти в зарослях камыша, должна стоять сосенка с раздвоенным стволом. По крайней мере так мне объяснили. Посмотрите, нет ли поблизости кого-нибудь из немцев или полицаев. Если есть, попытайтесь сменить их, скажите, что вам приказано патрулировать в этом районе, или что-то в этом роде.
– Чтобы помочь всем вам бежать? – иронично уточнил поручик.
– В крайнем случае у нас появится возможность еще минут десять – пятнадцать пообщаться.
– Разве что пообщаться.
– Тем более что вам нет смысла оставаться возле убитого немецкого лейтенанта. Неминуемо заподозрят, что убили именно вы. К тому же встанет вопрос, куда девалось его личное оружие.
– А вот с этим трудно не согласится: действительно заподозрят, – согласился Розданов после некоторого колебания. – И ничего потом не докажешь.
Откуда-то справа, из длинного извилистого разлома исходил тусклый свет. Всматриваясь в него, трудно было определить, что там наверху: утро или вечер, светит ли солнце, или идет снег. Но все же он притягивал Беркута, убеждая, что когда-то это жуткое подземелье все же кончится и что где-то там, за пределами разлома, взору человеческому открывается обычное зимнее небо.
Проползая под полоской света, капитан уже хотел было свернуть влево, за поворот катакомбы, за которым угадывалось шуршание кого-то ползущего впереди, но неожиданно его окликнули.
– Сюда, капитан, сюда! – услышал он, принимая чуть правее того хода, по которому ушли остальные бойцы. – Здесь полка, а за ней – выработка.
– Ты, Калина?
– Кто еще может дожидаться тебя в этом каменном аду? Заползай, здесь – как на печи.
– Нет времени, нужно торопиться.
– При-стре-лю.
– Ползу-ползу, – рассмеялся Андрей. – Вот что мне нравится в тебе, так это то, что объясняешь ты свои желания всегда очень доходчиво. К тому же одним, каждому понятным, словом. Кстати, ты действительно была вчера в деревне? – спросил Андрей, остановившись так, чтобы упереться локтями на порожек, рядом с высокой полкой, уже «обжитою» Калиной.
– У деда Любчича погостила, помнишь, у того, объездчика. Визит, правда, не состоялся, тем не менее…
– Но зачем же так рисковать, тебя ведь могли схватить. В селе полно немцев.
– Не так уж и полно, теперь их всех в поле погнали, за три километра от села, в окопы.
– Так что, в селе действительно нет немцев?
