- Нам надо подумать, - обращается он к Андрею. - Ну-ка, выйдем, поговорим.
Андрея тем временем едва не выташнивает от Наташи. Он тоже не понимает грядущих хитросплетений, благодаря которым их союз перестал бы казаться бредом.
- Идите, - сердито бросает Таня. - Остыньте. Может, мозги заработают.
Танкист подтягивает к себе баночку с крабом и начинает уписывать. Лида ломает пальцы. Она не признается, но ей отчаянно хочется соединиться с военным. Ее эзотеричность - пусть искренняя, однако во многом выпестованная в пику приземленной Наташе - оказывается ломкой позолотой поверх застарелого голода. Шурик же начинает вести себя в манере не офицера, но сметливого солдата. Он готов соединиться с кем угодно, пока дают, и не переть против рожна.
Андрей порывается еще что-то сказать, и Евгений силком увлекает его в ванную.
Там Евгений присаживается на край допотопной емкости с битой эмалью. Пускает воду. Всклокоченный Андрей засовывает руки в карманы и смотрит исподлобья. Он разбушевался. От недавней готовности договариваться с судьбой не осталось следа. Ему не нравится не столько даже правнук, сколько назначенная пара. Доктор подозревает, что в будущем плохи его дела, если он вдруг согласится на домовитую тумбочку. Может быть, ему покажется счастьем угодить в оборот и жить под пятой и в клещах.
- Ты ведь доктор, - начинает Евгений.
Андрей кивает.
- Не венеролог?
- Ортопед. А что стряслось? Какие-то опасения?
- Если бы опасения, - кривится Евгений в горькой улыбке. - Уже лечусь. Еще не вылечился.
- Триппер? - укоризненно хмурится тот.
- Да нет, похуже.
Андрей становится серьезным.
- Что, неужели иммунодефицит?
- Теперь перелет, - усмехается Евгений.
- Значит, сифилис. Хорошенькое дело! Ты вроде как фигурист?
- Ну да. Поездки, соревнования, разные приключения.
Андрей размышляет, трет переносицу.
- Ну и что ты думаешь делать? - спрашивает он наконец. - Не на это ли он намекал, когда говорил, что хочет устроить случку, пока здоровые?
- Нет, - качает головой Евгений. - Он не знает. Иначе собрал бы нас месяцем раньше. Или двумя, тремя. Это во-первых, а во-вторых я никогда бы не полез на бабу больным. Тут другая причина. Он не зондировал так глубоко. Зародыш у Соньки он тоже не разглядел, пока не сказала.
Доктора донимают сомнения.
- Ну, хорошо, - кивает он. - Допустим, объявишь ты. Он пошлет хозяйку за лекарствами и будет мариновать нас, пока не пройдет. Современная фармакология творит чудеса. Нет, это не выход.
Евгений сверлит его взглядом.
- Я не собираюсь объявлять.
Доктор не понимает.
- Пусть сдохнет. - Евгений уже даже не мигает.
Теперь до Андрея доходит.
- Бомба? Не знаю... Есть мнение, что спирохета вступает с гениальными личностями в своеобразный симбиоз, и они превращаются в совсем уже отпетых сволочей. Но это если сам заболел. А если у кого-то из предков...
- Ну и подохнет предок. - Евгений настроен убийственно. - Я собираюсь его остановить. Как тебе понравилась его сказочка? А не подохнет, так будет гнить! Ничего другого я все равно не придумаю. Эти проклятые бабы пережмут нам елдаки и сделают, как хотят.
Андрей озирается, как будто Сыч висит за спиной.
- Не ссы, он не слышит. Сам сказал. Он только выходы перекрыл. И жечься, думаю, больше не разрешит.
Андрей отворачивает кран над раковиной, и шум удваивается. Он сует голову под струю, вынимает, отплевывается, приглаживает жесткие волосы. Те вовсе не намокли, и вода неслиянно сверкает меж прядками.
- А если не сдохнет? А если ему эти отдаленные последствия не понравятся? Он сгонит нас заново...
- Э, брось ты эти бабочкины парадоксы! Нам этого знать не дано. Говорят, что время ветвится, петляет... Где-то и сгонит, а мы будем жить, как жили! - Евгений оглаживает лицо. - Не могу поверить, что я полюблю эту рыжую суку.
Андрей пожимает плечами.
- Может, сошлись бы и разбежались.
Он задумывается.
- Нет, - произносит в итоге. - Надо сказать. Спору нет, внучек у нас сволочной. Но бабу, даже такую дрянь, заражать некрасиво.
Тут Евгений хватает его за вихры и бьет о кафель. Сыч спохватывается, накатывают нестерпимые рези, но все, Евгений уже отпустил. Андрей с отваленной челюстью сползает на пол. Он живой и пускает слюну, только без чувств.
Евгений распахивает дверь.
- Черт с вами, девочки, - объявляет он громко.
Наташа трудится над Андреем. Она присела на корточки.
Шурик взволнован, ходит вокруг и допытывается:
- Что у вас вышло-то?
Евгений машет рукой:
- Поспорили.
Шурик глядит недоверчиво.
- А мне казалось, вы с ним одинаково думали.