У Зимородова отвисла челюсть. Он даже замычал.
- Что? - выдавил он. - Поехать с вами? В парикмахерскую? Ефим, голубчик, вы излишне впечатлительны. Так нельзя. Ну, с какой стати и зачем мне туда ехать? Это, в конце концов, не входит в перечень моих услуг и обязанностей.
- Войдет, - тон Греммо звучал убежденно. - Все будет оплачено. Мне самому не разобраться, Зиновий Павлович. А у вас талант. Вы умеете вскрывать суть вещей. Я бы даже сказал -вспарывать. Вы меня вывели на солнечный свет.
В душе Зимородов проклял Емонова с его пожеланиями. Греммо сделался околдован. Его, Зимородова, стараниями. Отныне он видел в докторе всемогущее божество. Очень скоро знак поменяется, и Зимородов превратится в тупого и бессердечного дьявола.
- Считайте это вызовом на дом, - сказал Греммо. - Две остановки отсюда. Полчаса разговора. Десять тысяч.
- Поехали, - согласился Зимородов секундой раньше, чем понял, о чем говорит.
Зиновий Павлович был жадноват. Иногда это его здорово подводило.
У Греммо не было автомобиля. У Зимородова тоже, он смолоду боялся рулить и пользовался метро. Пока они шли к трамвайной остановке, Зиновий Павлович успел осыпать себя проклятьями раз двадцать. Доставалось и спутнику. Зимородов не то что позволил себе пресловутые двойные отношения - он бросился в них очертя голову, нырнул в омут с бесами, и теперь с него причиталось. Обещанные десять тысяч представали детской глупостью. За эти деньги Греммо выпьет из него кровь и спустит шкуру.
Тот же болтал без умолку, разглагольствуя о вечной молодости и наступившей весне. Захлебнувшись восторгом, резко мрачнел, когда вспоминал, что восхищаться им, собственно, с недавних пор стало некому.
Зимородов обругал себя еще и за то, что невнимательно отнесся к словам Греммо, которыми тот описывал себя самого - несовершенного на пике эмоций. Доктор счел это спесивой дурью, а зря. Человек зачастую выбалтывает о себе куда больше правды, чем от него ждут.
- Слушайте, - Зимородова осенило. - Ваши связи с органами. Которые после брата остались.
Мысли Греммо парили в альтернативной реальности.
- Нет, - он покачал головой, - от брата не осталось ничего, совсем ничего. Был взрыв. Никаких органов.
- Я говорю о его сослуживцах. Они вам помогли с обследованием. Почему бы им не помочь в ситуации, которая, с позволения сказать, скорее подпадает под их интересы, нежели медицина?
Греммо очнулся, печально взглянул на него.
- Вы не знаете, - молвил он и скривился в горькой усмешке. - Одно дело - принести одинокому человеку, скажем, продукты. Единоразово. Нет, мне никто не носит, я для примера. И совсем другое - взвалить на себя его домашнее хозяйство, просто так, за спасибо.
- Объясните, - потребовал Зимородов.
- У меня путаются мысли. Я неудачно формулирую. Хозяйство здесь не при чем. Лучше выразиться так: принять его на работу, что ли. Поставить на довольствие. Нет, не то! -воскликнул Греммо. - Вот как верно: расследование - это вы правы, это уже их компетенция. Это профессиональный вопрос, государственный. Мне помогают, когда я нуждаюсь, да. Но чтобы применить в моем частном деле по назначению само ведомство...
- Почему бы и нет? Вы же подозреваете несчастье, а то и преступление.
- Но я еще не сошел с ума, - пылко ответил Греммо. - Сами же говорите: подозреваю. Никто из них не станет выслушивать мои подозрения, да еще и по поводу какой-то парикмахерши. Им это не интересно. Они не станут ради этого беспокоить своих друзей из МВД, заводить официальное дело... вам ясно? Они вежливо выслушают меня, посмеются, пообещают проверить и выкинут из головы. Тем более что я вовсе не уверен в несчастье и преступлении. Я же в разуме, как-никак. Я сознаю, что вы, скорее всего, правы. Объяснение очень простое. Я потому и пригласил вас, чтобы вы помогли разобраться. Дело в том, что я... я стесняюсь, черт побери, мне неловко, - Греммо ударил себя кулаком в ладонь.
- Я чувствую себя свахой, - буркнул Зимородов.
- И хорошо. Мне всегда казалось, что доктор не сводится к учебнику внутренних болезней. Доктор умеет все. Он может что угодно. Иногда ему и медицина не нужна. Вам же она со мной не пригодилась?
- Ефим, прошу вас... Умерьтесь в надеждах. Я не Господь Бог.
- Нет, вы не он. Вы проводник его воли. Он выбрал вас, чтобы помочь мне.
- Вы хотите ее спасти. Явиться рыцарем.
Греммо не возражал:
- Хочу. По-моему, очень удобный случай. Если с ней ничего не стряслось, она все равно восхитится, когда я вдруг появлюсь на пороге.
- Ну так вы уже все решили, как поступать. Готовый план. Я-то зачем?
- Потому что один я боюсь. У меня не получится.
- Намекаете, что на квартиру к ней мы тоже поедем вместе?
- Еще десять тысяч, - сказал Греммо.
- Так может быть, сразу туда?
- Нет, не сразу. Мне не сказали адрес. А вам скажут.
- Под гипнозом, что ли? С чего вы взяли?
- Вам виднее, - туманно ответил Греммо, увлекая Зимородова к трамваю. Сдвоенные вагоны переваливались на битых рельсах, как утки. Трамвай остановился, Греммо отступил и пропустил доктора вперед. Тот взошел на ступени, будто на эшафот.