— Воистину твое место в раю! — со смехом проговорил Джабраил и, повернувшись к Мухаммеду, сказал: — За мной, пророк! С адом все ясно. Сейчас глянем на рай — и расстанемся. Мне пора… Я тороплюсь. Дела, дела… — И, не удержавшись, доверительным тоном прибавил: — Я, среди прочего, еще и приставлен следить за Азраилом… Нет, нет, я не соглядатай, но все же… Старик Азраил в последнее время не очень-то справляется со своими делами. И люди, боюсь, уже мнят себя бессмертными, творят такие делишки, после которых и ад кажется раем…
— Ты не веришь в бессмертие в раю или осуждаешь его? — удивленно спросил Мухаммед.
Вестник Аллаха в ответ лишь усмехнулся, но, чтобы не показаться обиженным, ответил:
— Ты меня неправильно понял. Как всякий начинающий пророк, ты не до конца освоился со своей ролью. И посему путаешься в определениях… Я имел в виду, что люди поверят в бессмертие на земле, в свое физическое бессмертие и возомнят, что им все под силу. Они впадут в такое радостное заблуждение, что попытаются опровергнуть и самого Аллаха и сочинить собственные правила и уставы, сотворить собственный рай и ад. Человек самонадеян. За двумя-тремя цветущими деревьями он не заметит мертвого леса и в поисках дороги к раю забредет в ад. И вместо отведенного ему срока двенадцать тысяч лет, до седьмого и последнего Судного дня, — он попадет в ад уже сегодня… если Азраил вовремя не напомнит о себе… Впрочем, — с печалью в голосе молвил Джабраил, — и его полет на землю за каждой душой ничему не научил людей… Вся надежда теперь на него, — Джабраил снова кивнул в сторону фигуры, бредущей по мосту Сират. — Врата, к которым он придет через долгий изнурительный путь, покажут, правильный ли выбор сделал Аллах, когда назначал тебя своим послом на земле…
Мухаммед, все это время летевший точно бесчувственный, лишь слабо реагируя на увиденное, вдруг ожил после слов Джабраила.
— Аллах никогда не ошибается, — с раздражением сказал Мухаммед, глянув на него холодными глазами, от стального блеска которых Джабраил невольно сжался.
— Да, Аллах не ошибается, — тихо молвил Джабраил, и летевшие сзади ангелы навострили уши, чтобы лучше слышать спор. — Но ошибиться можешь ты. И жестоко ошибиться. И тогда князья, полковники и аятоллы земель Аллаха, начертав свое имя на зеленом знамени, поведут толпы прямо в ад. Не обижайся, но я могу напомнить тебе несколько фактов, которые должны тебя предостерегать в будущей твоей миссии…
— Говори, я слушаю, — сказал Мухаммед, хотя и боялся, что летевшие с обеих сторон ангелы могут узнать неприятное из его жизни и разнести сплетню по всему мирозданию.
— Ты, бедняк и сирота, женился на богатой Хадиче, имевшей до тебя двух мужей, только ради того, чтобы поправить дела и войти в клан богатых. Ты забыл, кем родился и кем был… Помнишь, на ярмарке в Ятрибе ты с раздражением отвернулся, когда к тебе приблизился нищий бродяга по имени Музейма и протянул руку для милостыни? Прости, что я говорю тебе обо всем этом! Если я не буду откровенен с тобой, так кто же?! У кого еще есть безошибочный дар предвидения?!
Мухаммед снова почувствовал приступы удушья и, боясь вывалиться, крепко ухватился за шею Бурака. Заметив, как Джабраил подлетает к нему, чтобы поддержать в воздухе, сказал хриплым голосом:
— Да… мое место в аду…
Джабраил подтолкнул его за локоть и сказал миролюбиво:
— Не отчаивайся. Нет святости без греха. Думаю, что Аллах не зря избрал тебя из всех смертных, ибо услышал твои молитвы и раскаяния из пещеры горы Хира… Смотри, вон уже и рай виден…
Мухаммеду почудилось, что повеяло прохладой. И он увидел: по правую сторону от небесного трона, где кончался мост Сират, протянулись ряды стен, между которыми зеленели сады. Слышно было, как между деревьями журчат родники и всюду щебечут птицы. Подавленный зрелищем ада, Мухаммед с облегчением всматривался в территорию рая.
