Обаятельный штрих в картину милицейских успехов добавила недавняя публикация в английской «The Guardian» о том, как ищут в Нижневартовске майора Прилепина, находящегося в международном розыске за преступления, совершенные в Чечне. Его там ищут примерно так: следователи Генпрокуратуры машут с Большой Дмитровки белыми платочками нижневартовским коллегам и хором кричат: три-четыре-пять, я иду искать, кто не спрятался, я не виноват! Коллеги-нижневартовцы отвечают: ждем-ждем — и машут белым платочком коллеге Прилепину. Коллега Прилепин, находящийся в международном розыске, садится в свой джип и отъезжает куда-нибудь в просторы. Прилетают следователи: здесь Прилепина нет? Им честно отвечают: нет. Ну, на нет и суда нет. И назад, на Дмитровку. В Сербии с таким же упорством уже второй десяток лет ищут Караджича…
Теперь несколько слов о неисповедимых путях народовластия. Дивную картину на эту тему нарисовал глава комитета Госдумы по конституционному законодательству и государственному строительству Владимир Плигин.
Плигин: Население нашей страны самым высоким уровнем образовано, и исключительно политически активно. Потому что даже после второй рюмки, я думаю, что мужчины со мной согласятся, две темы для обсуждения — первая обычно политика.
Фраза «население нашей страны самым высоким уровнем образовано» в устах видного выходца из этого населения дает неплохое представление об уровне, которым оно образовано. Но главное тут — открытая Плигиным причинно-следственная связь между болтовней «после первой» и политической активностью на выборах. Ибо пить-то мы пьем по-прежнему, а вот на выборы ходить помаленьку перестали; вся политическая активность вернулась, по советскому образцу, на кухни — там, «после первой», и выясняется, что на самом деле думают о власти избиратели, а явка тем временем падает и ставит под угрозу процедуру! У этой задачи два пути решения: либо вернуть выборам реальное наполнение и этим повысить явку, либо — убрать нижний порог явки и пущай себе пьют, как пили, и чешут языками на кухнях. Надо ли говорить, по какому пути пошли Плигин и его пыльные кремлевские начальники?
Минимальный порог явки избирателей, при котором выборы признаются состоявшимися, скоро может быть снят на выборах всех уровней. Об этом глава комитета Госдумы по конституционному законодательству и государственному строительству Владимир Плигин сообщил в минувшую среду.
Вот, так оно спокойнее! Ну, а что делать, если народ не желает участвовать в «единороссных» аттракционах и тратить воскресенье на рукоблудие в кабинке… Конечно, на такой случай в продвинутых странах вроде нашей есть армия, милиция и прочие работники РЭУ, которых можно пригнать к урне строем, но на одной всеобщей мобилизации до 50 % явки не доберешься… Вот если бы тут был Таджикистан…
Вот если бы тут был Таджикистан, — тогда, конечно, хоть какой нижний предел явки не нарисуй, все будет преодолено — это проверено только что, на выборах Рахмонова. Все заранее знали, что это будут именно «выборы Рахмонова»: главу оппозиции заранее посадили на 23 года, а когда главу оппозиции сажают на 23 года — это лучшая агитация за явку! Интрига, таким образом, состояла в том, на какой минуте будет преодолен нижний порог — и какая область проголосует за любимого президента первой! В итоге, 20-процентный порог пробили снизу головой уже к восьми утра. А к девяти утра проголосовали 45 процентов! Будильник ставили люди, чтобы не проспать праздник демократии! Наша, советская закалка! И будет им за это счастье в лице Эмомали Рахмонова, пожизненно.
Впрочем, Таджикистан в некотором смысле — дело наживное! Мы в России свернули ненадолго с этого истинного пути, десять лет выбирали чего-то по-настоящему, душой маялись, но, спасибо батюшке Владимиру Владимировичу, изгнал он из нас нечисть западную, возвращаемся помаленьку к привычным брежневским стандартам… А эти там, на Западе — все маются!
По результатам состоявшихся в США выборов в Конгресс, республиканцы потеряли контроль и над Сенатом, и над палатой представителей. Президент США уже взял на себя «значительную долю ответственности» за поражение на выборах и отправил в отставку министра обороны Рамсфелда.
