— Так, нет, простите, пожалуйста. Вы начали пересказывать довольно длинную историю, я боюсь, что мы не успеем до конца эфира ее выслушать. Мы ее более-менее знаем, эту историю. Мое отношение к Березовскому довольно простое: был такой персонаж в русской истории — Азеф. Для тех, кто в курсе, этим словом и будет все сказано. Я неоднократно уже отмечал — не я один — что, что бы ни говорил Березовский, но то, что он делает, объективно, оказывается чрезвычайно на руку Кремлю, чрезвычайно. Когда он вдруг заявляет, что он спонсирует «Другую Россию», для всякого человека, знакомого просто с логикой, (возникает вопрос): если человек действительно борется с Кремлем и тайно — предположим — спонсирует «Другую Россию», зачем ему об этом объявлять? Он не может не понимать, что это дискредитирует «Другую Россию». Тем не менее, он об этом говорит, и как раз в самый разгар, перед каким-нибудь мероприятием. Не знаю, вольно или невольно (подозреваю, что вполне осмысленно) Березовский очень точно работает в интересах Кремля. Насколько, повторяю, эти вещи согласованы, насколько это договорные отношения, а насколько стороны просто понимают друг друга без слов, гадать не могу, я не Глоба, я, так сказать, вглубь не вижу. Так, меня спрашивают (по пейджеру)… Меня говорят, что за Поткина порвут. А за Белова? Их там двое, давайте за обоих тогда: и за Белова, и за Поткина, два раза порвите. Давайте звонок, пожалуйста. Алло.
— Алло, здравствуйте.
— Да, здравствуйте.
— Это звонит Егор из Москвы.
— Очень приятно.
— Мне 14 лет, но я интересуюсь политикой.
— Да.
— Но я бы хотел узнать: вот уже в прошлой программе задавали такой вопрос: как Вы относитесь к Гайдару, то, что две недели назад он говорил в программе Евгении Альбац.
— Да, Вы знаете, грустная довольно история, честно говоря, грустная. Я не могу объяснить это… Я могу объяснить это двумя версиями, я не знаю, какая из них верная. Скажу одну, которая кажется мне самой очевидной: человек выглядит запуганным, человек выглядит — повторяю — запуганным. Я глубоко уважаю Егора Тимуровича за многое, что он сделал, я с огромным интересом читал его книжку. Он огромный человек, замечательный, с моей точки зрения. Но речь у Альбац — это была речь — с моей точки зрения — запуганного человека. Никаких других подробностей я, к сожалению, а может быть, к счастью для себя, не знаю.
Вот мне пишет, еще до нашего сегодняшнего эфира, на сайте, Андрей, научный сотрудник: «Господин Шендерович, прерывать телефонного собеседника, используя имеющуюся в студии кнопку, то же самое, что, сделав дуэльный выстрел, отнять пистолет у соперника». Андрей, у нас не дуэль, а эфир, в котором кроме меня участвуют сотни тысяч радиослушателей. Если радиослушатель не может внятно сформулировать, скажем, свою позицию или просто хамит, то давать ему это делать дальше — просто неуважение к остальным. Георгий, юрист, спрашивает: «Виктор, в прошлой передаче Вы сказали, что выступаете на «Эхо» бесплатно. Тогда на какие деньги Вы живете?» — спрашивает Георгий. Георгий, Вы не из налоговой юрист? Потому что тогда Ваш интерес к моим заработкам был бы, в общем, вполне понятен и приличен. Если Вы не из налоговой, а просто беспокоитесь за мое благосостояние, спешу Вас успокоить: я вполне пристойно зарабатываю, много и успешно работаю: на радио «Свобода», в журнале «New Times», в Интернет-издании «Ej», издаю книжки — в общем, у меня все хорошо. Если, конечно, не отвлекаться на состояние дел в России. Давайте еще звоночек. Алло, Вы в эфире. Здравствуйте.
— Алло, здравствуйте.
— Да-да-да, здравствуйте.
— Это Антонина из деревни Заозерье.
— Очень приятно.
— У меня такой вопрос к Вам: вот в последнее время начались вот эти жуткие разоблачения: один признался, что его пытались завербовать, теперь второй появился… Вот меня интересует, с какой это целью они появляются и начинают разоблачаться?
