— Понятно, понятно, можно не перечислять, потому что дальше там много чего… Вопрос понятен. Много раз на него отвечал, но это, действительно, то, что болит по-настоящему. Почему они вместе? В политике — давайте начнем с нескольких простых вещей — в политике выбор не между хорошим и плохим, не между добром и злом, а между злом абсолютным и злом относительным. Между лучшим и худшим. Да? В этом смысле очень важно, что объединило этих людей. И вот почему я хожу на эти самые «марши несогласных». Я хожу в поддержку того, что объединяет этих людей. Объединяет их, тысячу раз говорено, требование возвращения нормальных демократических процедур. В этом смысле, мне совершенно безразлично… мне, значит, детей не крестить с господином Лимоновым… Если Лимонов требует не «Сталин-Берия-ГУЛАГ», если он требует возвращения демократических процедур, — замечательно, я поддерживаю Лимонова! Знаете, мне когда-то моя мама говорила, когда я «Куклы» писал и что-то критиковал, она мне говорила: «Ты говоришь то же самое, что говорит Зюганов!». Со страданием в голосе говорила это мне моя мама. Ну, что я могу поделать? Ну, если Зюганов говорит, что трижды три — девять, я вынужден согласиться с господином Зюгановым! Ну, мне неприятно, что это говорит он, а не, там, Гайдар, допустим. Ну, если говорит Зюганов — то Зюганов, значит, я соглашусь с Зюгановым. Значит, если Лимонов говорит, что нужно вернуть демократические процедуры, требует свободы слова и честных выборов — я вместе с Лимоновым. Когда он будет кричать: «Сталин-Берия-ГУЛАГ», я не буду вместе с ним этого кричать, вот и все. Давайте еще вопрос какой-нибудь. Алло.
— Але.
— Да-да-да-да.
— Меня зовут Владимир Данилович, мне девятый десяток уже…
— Ого…
— Я очень благодарю Вас за Ваши передачи и хочу сказать, что никто Вас не посылает, он просто объявляет, куда он пошел.
— А-а-а! Да-да-да! Возможно, возможно…
— Понимаете, он хочет, чтобы все знали, куда он пошел.
— Спасибо Вам большое за эту версию, я ею буду утешаться, сегодня ночью буду лежать и думать, что это он пошел, а не я. Нет, в любом случае, Вы знаете, куда бы он ни пошел, я Вам скажу так, я пойду в другом направлении, это точно. Ну, направлений много, мы можем разойтись по интересам. Так, спрашивают… Вы знаете, я из Интернета, значит, не буду зачитывать ни добрые слова, ни хамство, только по смыслу. Вот, предполагают, что, значит, то, что Гайдар говорил в эфире у Альбац, связано с угрозами его дочери Марии. Я не исключаю этого, — я не могу этого утверждать, разумеется, но я просто не исключаю, прекрасно понимая, с какими, с позволения сказать, оппонентами мы имеем дело. «Виктор, — спрашивает у меня Дмитрий, — простите за банальный вопрос: видите ли Вы свет в конце тоннеля?» Разумеется, поскольку тоннель бесконечный. Если бы Вы меня спросили, верю ли я в победу в 2008-м году Буковского, я бы сказал «нет», видимо. Если бы Вы меня спросили, верю ли я, что в 12-м году мы проснемся где-то среди английских газонов и швейцарского пейзажа… Нет, не проснемся. Не проснемся. Если же говорить о том, есть ли у России исторический шанс не стать Туркменией, Белоруссией, Венесуэлой, — есть такой исторический шанс! Мы для этого достаточно развиты интеллектуально. Так, так… «В 91-м году победила вторая еврейская революция». Да, я, видимо… и на будущие программы… я накладываю мораторий на эту тему, — я думаю, что все, кто хотели сказать что-либо на эту тему, уже сказали. Со всех сторон. «Мало нормальных людей в России, это трагедия для страны» — Борис их Подмосковья. Борис, не согласен! Нормальных, думаю, довольно много. Нормальных много, вменяемых много, образованных много. Мы чрезвычайно разобщены как общество. Мы все по отдельности, мы не можем консолидироваться, мы не можем собраться. У нас не работают, не отработаны механизмы общественной жизни. Я не думаю, что мы поодиночке хуже англичан. Не думаю, что мы менее одарены и так далее. Менее честны… не думаю, по одиночке… Я думаю, что мы просто не можем собрать тот механизм, который собрали они. Ну, вот. И еще один вопросик. «Скажите, — спрашивает Николай Горелов, — как Вы относитесь к Караулову и его программе «Момент истины»? Он тоже много говорит о бардаке в нашей стране, но при этом положительно относится к гаранту Конституции». Ну, Николай, если бы Караулов отрицательно относился к гаранту Конституции, он бы не вел на телевидении ни «Момент истины», ни какую-либо другую передачу. Что же до отношения к этому персонажу… Знаете, бабелевский Мендель Крик слыл, если помните, среди биндюжников грубияном. Так вот, Караулов слывет человеком нечистоплотным даже на нашем, в общем, не очень стерильном телевидении. Правда, с тех пор, как он начал свой трудовой путь в журналистике, пейзаж, в общем, как-то разнообразился и горизонты расширились. Вот об этом — прощальная виньетка.
