Я, признаться, как это услышал, — сильно удивился. Ну, думаю, есть еще порох в пороховницах, отчаянной смелости ребята эти чекисты! Потому что заговор, с участием Березовского, c целью захвата власти, между нами говоря, закончился блестящим успехом в двухтысячном году. Мы же прекрасно все помним, не так ли? Бориса Абрамовича при новом президенте Примакове нарезали бы ломтиками на мелкие и крупные статьи Уголовного Кодекса, заодно с Пал Палычем, Татьяной Борисовной и прочими обитателями Семьи… И вот он почесал в умной своей голове — и началось! Взрывы домов с рязанским сахаром от Патрушева, ваххабиты как по заказу, вторая чеченская, Сергей Доренко с рентгеновскими снимками примаковского бедра, Генпрокурор Устинов на подхвате и, наконец, всенародное голосование за никому не известного еще полгода назад персонажа — 110 % «за» в последние два часа подсчета, привет от Вешнякова… Короче: чистая статья 278-я, заговор с целью захвата власти, до двадцати лет лишения свободы. Всем, по алфавиту. Молодцы чекисты, лучше поздно чем никогда! — решил я, прочтя сообщение ИТАР-ТАСС. Но присмотревшись, обнаружил, что речь в нынешнем обвинении Березовскому идет вовсе не о девяносто девятом годе, не о грязи и крови того предвыборного года, а возбудило чекистов до такой невозможной степени давешнее интервью Бориса Абрамовича газете «Гардиан», где Борис Абрамович, продолжая по старой памяти играть в Гудвина, великого и ужасного, расписывал мировой общественности свои галлюцинации по свержению старого корешка Владимира Владимировича… Ну, это совсем другое дело — в эту игру им играть еще не переиграть! Ты догоняешь, я убегаю… Главное — не вспоминать про девяносто девятый и двухтысячный.
— Ну вот, а теперь мы в прямом эфире, и звонить можно сюда по телефону 363-36-59. Давайте сразу договоримся, я думаю, что мы достаточно нарезвились в предыдущих эфирах, значит, всем спасибо, кто пишет всяческие хорошие слова и говорит, все, кто посылал меня в разнообразные стороны, будем считать, уже взаимно посланы. Давайте будем только по сути. Поэтому я сразу начну с писем. Вот письмо от Ирины: «Даст ли новый закон об экстремизме повод для расширения полномочий власти считать каждого второго врагом Кремля?» Я думаю, не повод, а легальную основу для произвола, безусловно, даст. Расширительное толкование экстремизма позволит в принципе посадить, ну, не каждого второго, но очень многих, включая, например, половину журналистов «Эха Москвы». Там в этом законопроекте — еще не закон, слава Богу — среди новых составов преступления я обнаружил формулировку о «заведомо ложном — цитирую — обвинении должностных лиц в экстремизме». Вот язык проговаривается замечательно, потому что для тех, кто постарше, словосочетание «заведомо ложное» очень памятно. Это вынырнуло из старой уголовной статьи «О заведомо ложных измышлениях насчет советской власти». Вот, как мы знаем, в последствии выяснилось, что эти «заведомо ложные измышления» были чистой правдой, но к тому времени уже люди гноились в лагерях многие годы. А еще в упомянутом Ириной законопроекте Госдума сохранила за правоохранительными ведомствами, цитирую: «право прослушивать телефоны подозреваемых в терроризме без санкции суда». Вот тут я не знаю, являюсь ли я подозреваемым в терроризме, но в моей трубке до всякого законопроекта много лет назад еще щелкало регулярно. Теперь все это будет делаться в соответствии с законом, видимо. Терроризм от этого, я думаю, пострадает несильно, а вот то, что у нас теперь государство может сидеть по пояс в замочной скважине у любого из Вас и нас — это точно. У Салтыкова-Щедрина в «Современной идиллии», помню, полицмейстер фантазировал, как хорошо было бы в околотке иметь копию ключей от квартир обывателей, чтобы полицейский в любой момент мог войти для проверки благонадежности. Вот мечты помаленьку сбываются. О заведомо ложных измышлениях, об экстремизме властей свеженькое сообщение: прокуратура Москвы не усмотрела нарушения закона в действиях милиции 14-го апреля во время разгона «Марша несогласных». Ну, кто бы сомневался, как говорится. Если бы Иван Грозный в Казани-Новгороде, в общем, спросил мнения бояр, то тоже оказалось бы, что он там был в рамках закона. Давайте, у нас звонок, послушаем. Здравствуйте.
— Алло.
— Это с Марса. Да, здравствуйте.
— Добрый вечер. Александр меня зовут.
— Здравствуйте, Александр.
— Знаете, от чего тошно? Тошно от того, что, я думаю, не более одного-двух-трех, может быть, процентов населения страны адекватно реагирует на то, что Вы говорите, остальным — все по кайфу. Не думают люди просто — вот в чем беда-то, иначе все было бы по-другому.
