Нет, жизнь не идет кругами. Точнее, каждый следующий круг похож на предыдущий, но не совпадает с ним полностью. Животные и люди были, конечно, едины, но Творец разделил их, и с каждым новым кругом они разделяются все больше и больше. Когда-то люди понимали голоса зверей и птиц как свои собственные. Это было давно. Семхон пришел из будущего, где разделение это должно стать полным. Но говорят… те, кто был с Черным Бизоном, говорят, что это человек-волк, двуединая сущность, какие бывали лишь в старину. Они окружили поселок хьюггов, но не успели подойти на расстояние верного выстрела, — тот, кого называют Семхоном, поднялся с ложа пыток и перестал быть человеком. Когда не осталось живых врагов, не знающие страха воины не сразу решились приблизиться к нему.
Что толку слушать чужие рассказы? Ведь каждый из них — это не само событие, а слова о том, как кто-то увидел и понял его. Упущенная маленькая рыбка в рассказе рыбака превращается в огромную рыбину, а унести стрелу после неудачного выстрела может, конечно, лишь самый крупный олень в стаде. Скоро этот человек, если, конечно, он человек, будет здесь, и вот тогда…
Белый свет входа на мгновение померк, а потом возник снова. Кунди вошел и опустился на корточки сбоку от очага, чтобы не мешать учителю смотреть на снег. Входить, не спросив разрешения, — его право. Но обязанность его вскоре уйти, если учитель сам не заговорит с ним. Шаман заговорил:
— Ты пришел…
— Да, учитель. Охотники нашли его следы. Они знают его место. Совсем недалеко.
Кунди замолчал. Это сообщение не стоило того, чтобы беспокоить старика. Тигр — родовой зверь — не мышь, которая прячется в норку при первой же опасности. Всех саблезубов, которые живут в округе на три дня ходьбы, охотники помнят в лицо, знают их имена, точнее, клички, чтобы не путать друг с другом. Тропы людей и тигров не пересекаются — степь велика и не оскудела добычей. Не пересекаются, пока не приходит нужда вспомнить о давнем родстве.
— Гадание на листьях показало странное… — еле слышно прошептал старик. — Наверное, я не увижу Зеленой Земли.
— Не говори так, учитель, — попросил Кунди. — Я знаю, что ты устал, но я не могу… Не чувствую себя готовым… Почему-то… не знаю… Все эти слухи, разговоры…
— Да, новости летят над степью быстрее птиц. Семхон?
— Все только и говорят о нем. О нем и его женщине.
— О женщине?!
— Да, ты, может быть, помнишь ее — уродка по имени Сухая Ветка. Ребенок, так и не превратившийся в настоящую женщину.
— Я помню ее… Думаю, что она все-таки женщина, только другая. О ней тоже говорят?
Старик поднял на него глаза, и Кунди понял это как проявление интереса.
— Говорят, Семхон передал ей новую магию. Ту, которую принес из будущего.
— Магию? Женщине?!
— Да, так говорят. Она называется странным и непонятным словом «секс».
— Все новое сначала кажется непонятным. Зачем это?
— Чтобы доставлять радость. Мужчинам и женщинам, когда они вместе.
— Интересно…
— Говорят, они готовы передать ее всем желающим. Многие женщины Волка уже научились… Наши тоже хотят. Вождь просит… Вождь хочет узнать, как ты…
— Радость — это хорошо. Ее не так уж и много в Среднем мире. Почему я должен быть против новой магии? Если в ней нет зла, конечно… Пусть Ветка придет вместе с Семхоном. Об этом хотел спросить Вождь?
— Да, учитель. Но ты же сам говорил, что добра не бывает без зла и наоборот. Если новая магия добавит людям радости, значит, прибавит и горя.
— Это так, но Средний мир станет полнее. Чуть-чуть приблизится к полноте Верхнего мира. Разве ради этого не стоит жить? Даже если тебе страдать придется чаще, чем радоваться?
— Стоит, конечно… Только…
Наверное, Кунди ждал вопроса или поощрения говорить дальше, поделиться тем, что его мучает. Но старик молчал: слово должно созреть в человеке, налиться соком и силой, чтобы быть произнесенным. И ученик заговорил — начал обращать в звуки то, что множество раз повторял в уме.
— Учитель, не уходи, не оставляй меня одного! Я не смогу заменить тебя. Да, мне открыты границы миров, да, со мной говорят духи живых и неживых сущностей… Но выше я подняться не могу! Не могу познать и принять спокойную уверенность бесконечной любви Творца! Не могу… Я несовершенен…
— Жалеешь о том, что свернул с пути воина?
— Нет! Да… Не знаю…
— Говори, говори…
Старик слушал, мало вдаваясь в подробности. Суть ему была ясна, он, собственно, давно подозревал это, только не хотел признаваться самому себе. Ему действительно нельзя уходить из Среднего мира. Парень не справится. Вот он говорит, торопливо и сбивчиво выдавливает из себя скверну, которую должен был одолеть сам. Что может учитель? Лишь показать, с чем надо бороться, лишь рассказать о способах. Или, может быть, именно поддержка старшего делает его слабым? Нет, это женщину делает слабой присутствие мужчины. Нельзя уходить… Тогда что означает пепел листьев, так и не взлетевший вверх?
