— Камень. Только не спрашивай, какой именно. Волшебный. Но как он выглядит, я не знаю.
— Но знаешь, что он волшебный?
Семен доковылял до бревна, с облегчением уселся, зажав посох между коленями.
— Ничего я не знаю. Да, собственно говоря, если моя догадка верна, то это совсем не обязательно должен быть камень.
— А что же?
— Ну… Наверное, любой твердый предмет… Кусок дерева, кость… Хотя нет: деревяшку можно бросить в костер, а кость расколоть или закопать в яму с отбросами. Наверное, все-таки камень, но такой, который не годен для обработки — с зернистой структурой. Якобы…
— Ты говоришь загадками.
— Да это и есть загадка. Впрочем, может быть, я все это сам выдумал. Понимаешь, это как примятая трава: смотришь и думаешь, чей же это след? А может быть, это и не след вовсе? Тогда над чем думать? Но, с другой стороны, трава явно кем-то примята…
— Если это все-таки след, то он должен куда-то вести. К кому-то. А если не след, то он сразу и оборвется. Пройди по нему — и узнаешь.
— Пройти по нему? М-да-а… А ты поможешь мне?
— Попробую.
— Люди из будущего смотрят иногда в прошлое. Оттуда видно, что сотни поколений людей считали воплощением Творца миров мамонта. Или быка — могучего, с большими рогами.
— Да, я слышал об этом. Это смешное заблуждение людей, живущих далеко в сторону полуденного солнца. Впрочем, может быть, им дано иное воплощение.
— Скорее всего. Так было везде и очень долго. И вдруг кое-где появились племена, которые считают воплощением Творца… Ты только не смейся!
— Кого же?
— Человека. Появилась мысль, что человек подобен Создателю вселенной.
— Да, это действительно смешно. Ведь все знают, что Творец не подобен ничему и никому.
— Так откуда же могла возникнуть такая мысль? Пусть это ошибка, но что послужило поводом для нее? Уж наверное, не глупость человеческая, а?
— Ну, глупость — слишком простое объяснение, чтобы быть истинным.
— Тогда что? Давай порассуждаем…
— Давай, Семхон. Мощь Создателя, конечно, несопоставима с мощью мамонта. Их роднит лишь то, что и та и другая максимальны для места своего пребывания, они предельны, если у первой вообще есть предел. А человек? Или… Чтобы посчитать его воплощением, нужно, наверное, встретить человекоподобное существо, чье могущество превосходит все мыслимое в Среднем мире. Я не могу представить такое.
— А вот хьюгги могут. И чтобы уподобиться ему, они едят лоуринов. И меня хотели сожрать — очистив предварительно страданием.
— Хьюгги?!
— Они самые. А могущественных человекоподобных они видят. И даже как-то могут общаться с ними.
— Для этого нужен волшебный камень? Камень, прилетевший с неба?
— С неба?! Да, действительно… Скорее всего, именно оттуда. Но ты-то откуда это знаешь?!
— Семхон, ты, как и я, человек Высшего посвящения. Ты не можешь не знать, что истины бывают двух уровней. На первом мир гармоничен и прост: летают птицы, а не люди, с неба падает дождь, а не камни. Это незыблемые законы, без которых обойтись невозможно: человек должен быть уверен, что вода всегда мокрая, а огонь горячий, что после дня наступает ночь, и чтобы сразить зверя, нужно подобраться на выстрел и пустить стрелу. Иначе как жить? Для чего мне сегодня делать копье, если я не уверен, что наступит завтра?
А есть другой уровень истин. Он не скрыт от большинства, он им просто не нужен. И взошедшим на этот уровень известно, что любая ночь может оказаться бесконечной, что с неба могут падать камни, что бывают нелетающие птицы и летающие люди.
— Та-а-ак… Однако… Летающие люди? С крыльями, как у птиц?
— Конечно!
— А камень с неба?
— Он хранится в племенном святилище лоуринов.
— Он сокрыт? — быстро спросил Семен. — С ним кто-то контактирует? Берет в руки, смотрит на него?
— Почему это тебя так беспокоит, Семхон? Ты тоже имеешь право увидеть его — доказательство верности верхнего уровня истин. Но разве ты нуждаешься в доказательствах?
— Нет, пожалуй. Просто мне интересно — он постоянно спрятан? Его редко достают?
— Конечно! Те, кто хочет и может получить Высшее посвящение, появляются среди лоуринов редко.
— Я должен увидеть эту каменюку.
— Думаешь, что такой же ты видел у хьюггов?
— Не знаю. Он какой?
— Обычный — желтовато-серый обломок с темными пятнышками и прожилками. Такие камни ни на что не годятся.
— Какой он формы?
— Ну, примерно такой, — жрец показал пальцами. — Углы немного сглажены. Ничего, в общем, особенного, кроме того, что он упал с неба.
— В том — у хьюггов — тоже не было ничего особенного. Кроме того, что он ненастоящий.
— Как это?!
— А вот так… Ну, скажем, взять оленя, снять с него шкуру… Потом сшить как было, набить травой, вставить в ноги палки и поставить такое чучело в степи. С виду, издалека — олень как олень, а подойдешь поближе — ан нет! Ты же художник, ты сможешь такое представить.
— Да, пожалуй, смогу. Наверное, я понимаю, о чем ты говоришь, только как может получиться ненастоящий камень? И зачем?
