— Я тоже не умею, родной. Вообще не умею. Я до тебя только целовалась. И то, против собственной воли. С тобой всё впервые для меня. Все эти чувства. Желание. Страсть. Любовь. Я просто хочу быть счастлива. Как-то так вышло, что счастлива я только рядом с тобой. И тогда, когда счастлив ты. Я не могу только принимать от тебя заботу и любовь. Я хочу, чтобы всё было взаимно. Чтобы мы делили всё на двоих. У меня есть деньги, которые мне не нужны. Есть украшения, которые я ненавижу. А у тебя есть цель, к которой ты шёл, пока не появилась я.
— Золушка, всё не так.
— Так, если говорить простыми словами, не вплетая чувства. Ты шёл к своей цели. Копил деньги на обучение, чтобы в будущем работать в кампании. Но если ты не заплатишь за следующий семестр, но тебя выпрут. Годы обучения пройдут зря. Я тоже учусь, родной. И я знаю, что на бюджете сидят знакомые и знакомые знакомых. Я попу рвала, учила абсолютно всё. Но всегда есть преподаватель, который валит, несмотря на твои старания. Я требую, чтобы ты оставил деньги на обучение, любимый.
Парень крепче сжал меня в руках. Вжал в себя. Поцеловал в шею, прикусил и всосал кожу в рот.
— Хорошо, родная. Хорошо, — поцеловал за ушком. — Мы с тобой договорились. Пусть будет так.
Развернулась в его руках, приподнялась на носочки и подставила губы для жадного поцелуя. Глеб спустил руки на мою попу, сжал, подхватил, усадил на подоконник и расположился между ног. Прикусывал до боли губы, всасывал и дарил ласку.
— Я верю, что мы научимся. Всему научимся, — тяжело дыша, шепнула, когда парень на несколько мгновений оторвался от губ.
— Обязательно, Золушка, — шепнул, вновь захватывая губы в плен рта.
Через полчаса, собрав необходимые вещи, покинули квартиру Глеба, где его родители устроили очередную пьянку. В машине я ела круассан с ветчиной и сыром, который мне дал любимый. Ещё и возле кофейни остановил машину, чтобы купить мне чай с бергамотом и кусок лимонного торта.
— Ой, — я даже растерялась, когда увидела любимое лакомство в коробке. — Откуда ты знаешь?
— Ты как-то говорила, — пожал плечами.
— А ты запомнил, — потянулась к любимому и поцеловала с благодарностью в щёку. — Спасибо, мой родной. Далеко ехать?
— Нет. Пять минут. Я снял квартиру недалеко от работы.
— Как думаешь, что мне делать с университетом? Идти завтра?
— Тебе нравится учиться? — кинул на меня быстрый взгляд.
— Нет. Отец хотел, чтобы я училась в этом месте. Мне учёба не нравится. Однокурсники тоже. Большая часть группы состоит из парней. Они…
— Что? Пристают? Лезут? — ревниво рыкнул.
— Шутят похабно. Но знают про Сашу, поэтому не лезут ко мне.
— Готов прибить, — зарычал зло.
— Не стоит, родной. Никто меня не трогает. Я не знаю, что делать. Если я поеду в университет, Саша может там ждать. Думаю, что я хочу завершить семестр. Потом переведусь в другой университет.
— Тогда буду отвозить и забирать тебя из уника.
— Спасибо, — я сжала руку Глеба.
По дороге заехали в супермаркет, накупили целую тележку продуктов. Квартира оказалась маленькой, однокомнатной, но нереально уютной. Светлой, с большими окнами и балконом.
— Нравится? — голос любимого немного дрогнул.
— Ещё как! Безумно нравится! Так уютно.
Я поймала смущённую улыбку Глеба. Подошла, звонко поцеловала в щёку и пошла на кухню, готовить его самое любимое блюдо — беляши. Последний раз я чувствовала такую домашнюю, настолько уютную атмосферу десять лет назад, когда была жива мама. И я вдруг чётко осознала, что я не просто хочу быть женой Глеба. Я хочу родить от него детей. Маленьких карапузов, которых я сделаю счастливыми. Я и мой Глебушка. Детей, с которыми мы не повторим ошибок наших родителей. Которым мы дадим безгранично много любви и заботы. Всего того, чего нам так не хватало.
Вита
— Виталина, — мужской голос за спиной заставил остановиться.
Внутри всё замерло, оборвалось, провалилось в пятку. Я дико испугалась. До темноты перед глазами. Саша кого-то прислал?
В панике стала шарить взглядом по парковке, но машины своего любимого не увидела.
Мужчина, стоящий на лестнице был мне незнаком. Красивый, высокий, статный. Казалось, что он сошёл с обложки журнала.
Я медленно обернулась.
— Да? — я оглянулась, проверяя, не ошибся ли он.
Мужчина было мне совершенно незнаком.
— Здравствуй, Виталина. Я Андрей. Андрей Юрьевич, — мужчина смотрел на меня пристально и с неверием.
Он сделал несколько шагов ко мне и запнулся. Замер. Вскинул руку, будто коснуться хотел, и тут же одёрнул.
— Простите, я вас не знаю.
Отчего-то бежать сломя голову я не спешила. Весь мой страх куда-то ушёл. Что-то было написано на лице незнакомца, что говорило мне — он меня не обидит.
Смотрела в лицо, которое почему-то казалось отдалённо знакомым. Да и мужчина смотрел так, будто нашёл то, что отчаялся найти. С неверием, болью, радостью и отчаянием. Все эти эмоции затаились не только во взгляде, но и в складке между бровями, в опущенных уголках губ.
— Хм… Мы можем с тобой в ресторан пойти? Поговорить нужно, — его голос срывался и хрипел.
Каждое слово давалось Андрею Юрьевичу с трудом.
