Плененная полностью

– Нет, вы не просто ведете разговор. Не шутите со мной. Я не претендую на то, что знаю вас, но я знаю вас достаточно хорошо, чтобы понимать: вы ничего не делаете просто так. Какова ваша цель? К чему все это? – Я обвожу рукой стол и балкон. – Этот ужин, этот наряд, это дружелюбие и это притворство?

– Притворство? – Принц откидывается на спинку стула, ставя тот на задние ножки. Его небрежная поза не вяжется с шикарной обстановкой. А если он грохнется? – Никакого притворства. Скрытого смысла нет. Все очень просто. Мы с тобой вынуждены работать в тесном соседстве, ограниченные стенами библиотеки. Нас опасно мало, а работа, которую мы делаем, рискованна. Мы должны быть уверены, что можем положиться друг на друга, – все мы, в любое время. Мы с тобой, – он наклоняет в мою сторону бокал, – не слишком-то удачно начали. По разным причинам.

По причине того, что я убила твою мать.

Что-то в моей душе словно начинает закипать, и я опускаю взгляд.

Принц же продолжает непринужденным тоном, будто знать не знает, что его слова – яд для моих ушей.

– Нам необходимо поладить, нравится тебе это или нет. Даже научиться доверять друг другу, если такое возможно.

Я вскидываю взгляд и очень тихо, но четко произношу:

– Чушь собачья. – Эту фразу я подхватила у Нэлл Силвери. Грубую и явно не из дамского словаря. Бедная мама, верно, в гробу бы перевернулась от услышанного, да и мне самой слова будто язык жгут.

Зато она срабатывает. На лице принца отражается шок.

– Прости, что?

– Я сказала: чушь собачья. И я это серьезно. Сейчас вы несете чушь. Вы привезли меня сюда не для того, чтобы получше узнать и установить со мной доверительные отношения. Будьте хотя бы честны со мной.

– И почему же ты считаешь, – понизив голос произносит принц, – что я не честен с тобой?

– Потому что вы не хотите иметь со мной ничего общего. – Я стараюсь говорить спокойно, но сама слышу проскальзывающие напряженные нотки. – Потому что вы не доверяете мне, не хотите доверять и никогда не будете доверять. Вы бы предпочли, чтобы меня здесь вовсе не было, и привезли меня сюда против собственной воли.

– Мне кажется это не совсем справедливым. Я немало похлопотал, чтобы привезти тебя сюда.

– Потому что вы отчаялись и нуждались в библиотекарях. Вы знаете, что моих способностей хватит, чтобы хотя бы частично залатать дыру от потери Сорана Силвери. И вас совершенно не волнует, доживу я до конца срока своих Обязательств или нет.

– Почему ты так решила?

– Вам даже смотреть на меня противно. Вы дали это понять в мой первый же вечер в Веспре.

– Каким образом? – недоуменно сводит брови принц.

– Вы сказали, что во время, свободное от обучения, мне лучше не попадаться вам на глаза.

– А-а-а. – Он хмурится, поджав губы. – Да, должен признать, это очень похоже на меня. Но я передумал.

– Почему? – смотрю я ему прямо в глаза.

И вижу, что принц впервые чувствует себя неловко.

– Почему? – повторяет он. – Потому что я – принц. А принцы известны своим непостоянством и из прихоти запросто меняют решения. Мне что, непозволительно быть капризным? Непозволительно от случая к случаю противоречить самому себе? Возможно, в скором времени я вновь передумаю и тебе не придется утруждаться вкушением подобных блюд.

Я долгое мгновение удерживаю его взгляд. Инстинкты кричат разорвать зрительный контакт, опустить голову и подчиниться.

Вместо этого я тихо произношу:

– Если вы изменили решение относительно меня, изменили ли вы решение относительно детей?

– Каких детей?

– Троллят. Дига, Хара, Калькса и Сис. Вы позволите им вернуться ко мне?

Принц пригубляет вино, взбалтывает его и ставит бокал на стол. Он медленно вращает бокал, и тот посверкивает в свете звезд крохотными драгоценными камушками на основании.

– На сей счет мое решение осталось неизменным. По правде говоря, я поставил на твою комнату защитные заклинания, чтобы мелкие беспризорники не вернулись. Пора научиться уважать обычаи Веспры, дорогая. – Принц смотрит на меня, пылая фиолетовым взором из-под черных ресниц. – Согласна ты с ними или нет.

Внутри клокочет ярость. Я поднимаюсь, сжав кулаки.

– Куда ты? – мягко спрашивает принц.

– Спать. Я устала. День был долгим. – Скомкав салфетку, кидаю ее на свою тарелку. – Доброй ночи, принц.

Я разворачиваюсь, но принц внезапно хватает меня за запястье.

– Нет, – заявляет он. Наши взгляды встречаются, и я пытаюсь высвободить руку, но принц лишь сильнее сжимает пальцы. – Останься.

– Это приказ? Вы обязываете меня остаться?

Он несколько секунд не отпускает мой взгляд. Затем разжимает пальцы на моей руке и откидывается на спинку стула, изогнув губы в насмешливой улыбке. Ничего не говоря, делает большой глоток вина.

Я снова отворачиваюсь, чтобы уйти. Но тут мне приходит в голову мысль, и я беру со стола один из подносов с нетронутыми блюдами.

Принц удивленно хмыкает.

– Ты чего, дорогая? Берешь ночной перекус?

Я не отвечаю. И, поскольку он не останавливает меня, иду прочь. В груди гулко стучит сердце. Коленки дрожат.

Руки у меня заняты, поэтому я пинаю дверь трижды и, подождав, зову:

– Мистер Лоуренс?

Слуга выглядывает в приоткрытую дверь.