Придумать связный ответ я не успеваю – отвлекаюсь на распахнувшуюся дверь. На балкон выходит Лоуренс, за которым следует вереница массивных троллей с серебряными подносами. Они окружают стол, топая так, что вибрирует пол, но движения их довольно изящны. Тролли расставляют передо мной и принцем блюда, снимая с них крышки. Ужин роскошен: зажаренное на гриле мясо в специях; нанизанные на шпажки фрукты и овощи в блестящей глазури; свежий хлеб с вырезанными на выпуклой хрустящей корочке узорами, открывающими вид на нежную мякоть внутри; а также удивительное разнообразие соусов, паштетов и специй. Многовато для двух человек.
Накрыв на стол, тролли по-военному выстраиваются в линию, выпячивают груди, высоко поднимают головы и держат руки по швам. Униформа с серебряными эполетами висит на них мешком. Выглядят они настолько нелепо, что я прикрываю ладонью рот, еле сдерживая смех.
–
Тролли синхронно кланяются, так что по их идеальной линии словно проходит волна, разворачиваются и один за другим молча покидают балкон.
Стоящий в дверях Лоуренс спрашивает:
– Еще что-нибудь, господин?
– Не сейчас, Лоуренс, спасибо, – отпускает его принц взмахом руки.
Слуга, откланявшись, уходит и прикрывает за собой дверь. Я снова остаюсь наедине с принцем Веспры.
Он встает и, взяв серебряные щипцы, кладет на мою тарелку здоровенный кусок мяса и кусочки овощей и фруктов. Принц даже намазывает мне на хлеб масло. Проделав все это с неимоверным достоинством, накладывает еду самому себе и приступает к трапезе.
– Прошу, ешь, – говорит он, видя, что я не притрагиваюсь к пище.
У меня нет аппетита, но я не хочу ему об этом говорить. Я пробую маленький кусочек мяса, и оно оказывается настолько вкусным, что я еле сдерживаюсь, чтобы не съесть его в один присест.
Принц некоторое время молча ужинает. Потом поднимает свой бокал, слегка взбалтывает вино, вдыхает его аромат и, пригубив, обращается ко мне.
– Так как прошел визит домой, дорогая? Полагаю, там все без изменений?
Я не могу ответить – щека забита овощами. Почему принц так себя ведет? Словно он не хозяин мне и не господин, словно не управляет моей жизнью посредством магического соглашения. Внутренности завязываются узлом, и я жалею, что слишком много съела. Поспешно прожевав и проглотив овощи, я промокаю рот салфеткой.
– Все нормально, – отвечаю на его вопрос.
– Обычно я не разбрасываюсь выходными, – продолжает принц разговор, нарезая мясо на небольшие, идеально ровные кусочки. – Но мне показалось, что твои усилия в последние дни заслуживают поощрения.
Я не знаю, что на это сказать.
– Благодарю? – Наверное, это единственный подходящий ответ.
Принц пожимает плечами. Кончиком ножа он аккуратно водружает на нарезанные кусочки мяса гарнир, пока каждый из них не становится маленьким произведением кулинарного искусства.
– Как семья? – интересуется он будничным тоном.
Почему у меня ощущение, что принц закидывает удочку? Он будто уже знает ответы, но хочет услышать их от меня, узнать, солгу ли я ему, скрою ли правду.
– Хорошо.
– У тебя же есть брат? Помнится, был. Совсем юный. Как он поживает? Обрадовался встрече с тобой?
Принц знает об Оскаре? Сердце екает. Конечно знает. Он, видно, все у нас знает. И если так, то ему известно, в каком состоянии брат. Чего он добивается? Хочет ткнуть меня в это носом?
– Он в порядке, – лгу я, холодно улыбнувшись.
– Рад это слышать.
Я молча наблюдаю за тем, как принц поедает один за другим украшенные им кусочки мяса. В душу просачивается холод. Мог ли принц дать брату нектар ротли? Но… зачем? С каким намерением? Ответ приходит с леденящей сердце ясностью: чтобы помучить меня. Наказать. Я забрала у него мать… так почему бы ему, в свою очередь, не поизмываться над моим братом?
Я резко кладу вилку и нож, лязгнув ими о тарелку, и вцепляюсь в подлокотники. Принц встревоженно смотрит на меня, тоже откладывает столовые принадлежности и скрещивает руки.
– Что случилось? – спрашивает он, устремив на меня проницательный взгляд.
Я не могу открыто обвинить его в том, что из-за него мой брат пристрастился к дурману фейри.
– Ничего. – Торопливо взяв вилку, я засовываю в рот слишком большой кусок мяса. И как его теперь культурно прожевать? Да еще под пристальным взглядом принца.
Он еще раз взбалтывает вино.
– Скажи-ка мне, дорогая, есть ли в твоей жизни еще кто-нибудь? Кто-то, помимо семьи, кого ты навещаешь в выходные?
На мгновение я мысленно возвращаюсь в гостиную Гейла. Ладонь Дэнни нежно гладит меня по затылку, а его губы прижаты к моим.
Я шумно вдыхаю воздух через нос и с трудом проглатываю непрожеванный кусок мяса. Поморщившись, опускаю вилку с усилием, которое совершенно для этого не требовалось.
– К чему все эти вопросы?
Принц приподнимает брови с чересчур невинным выражением лица.
– Просто поддерживаю разговор. Так обычно делают люди за ужином в цивилизованных кругах.
Я качаю головой.
