Плененная полностью

Я пересекаю длинную галерею с окнами от пола до потолка по обе ее стороны. Окна не застеклены и не защищают от прохлады ночного воздуха. Это крыло возвышается над землей на много этажей, и воображение рисует, как пол галереи раскачивается над пропастью. Поэтому я иду, приклеившись взглядом к двери на противоположном конце.

Когда я до нее дохожу и поворачиваю ручку, дверь открывается. Она незаперта, но в глубине души я надеялась на обратное.

Толкнув дверь, вижу перед собой длинную винтовую лестницу. Я делаю глубокий вдох и начинаю подъем. На левой стене множество окон, открывающих вид на залитую лунным светом Веспру. Еще больше окон справа – зарешеченных, в тяжелых дверях. Комнаты за ними темны и, что важнее, пусты. Однако я уверена, что пришла куда нужно. Поэтому продолжаю подниматься все выше и выше, пока не достигаю самой вершины башни. И самой последней комнаты.

Я подхожу к зарешеченному окну и заглядываю внутрь.

Комнату – маленькую, уютную, красиво обставленную – освещает единственная лампа, висящая по центру потолка. В изножье кровати аккуратно сложено толстое стеганое одеяло. К небольшому камину придвинуто кресло с мягкой обивкой. Стены украшены гобеленами с мирными пасторальными сценами, на полу лежит густой ворсистый ковер. Даже окно, в которое я смотрю, обрамлено кружевными занавесками.

Других окон нет.

И нет книг.

В комнате сидит худая фигурка. Не в кресле и не на постели, а прямо на полу, лицом к стене. Вжавшись в угол и поджав под себя босые ноги. Она словно прячется от света лампы.

Я слышу приглушенный непрерывный стон.

У меня сдавливает горло. Я пытаюсь заговорить, но не могу. Хочу отступить от окна, сбежать вниз по лестнице и выскочить в галерею с высокими окнами. Хочу вернуться в свою комнату. Там хотя бы меня поджидают мои собственные тени.

Тьма этой комнаты, ее тени… принадлежат не мне.

Я шевелю губами, пытаясь произнести имя, но получается выдавить только жалкий писк. Я прочищаю горло и пробую снова.

– Вербена?

Фигура в комнате вздрагивает, как от удара, и еще сильнее забивается в угол. Непрекращающийся стон становится громче.

В ушах бьется пульс. Я охвачена разом и ужасом, и горем. В последнюю нашу встречу Вербена спасла мне жизнь. Вытащила меня из лап Голодной Матери и попыталась по новой связать рейфа. Рейфа, который был ее творением. Дитем тьмы, рожденным из глубин объятого мраком разума.

Бедная женщина. При взгляде на нее меня терзает чувство вины. Но я не могу отступить, мне нужно сделать то, ради чего сюда пришла.

– Я… хотела проведать тебя. Нэлл рассказала, что ты здесь. То есть госпожа Силвери. Все волнуются за тебя. – Слова звучат глупо и убого в моих же собственных ушах.

Но они неожиданно срабатывают. Стон обрывается. Вербена опускает руки, которыми обхватывала голову, поворачивается и смотрит на меня сквозь спутанные пряди темных волос. Ее налитый кровью глаз, устремленный на меня, ярко блестит в свете лампы.

– Привет, Вербена, – тихо говорю я. – Ты помнишь меня? Я… хотела посмотреть, как ты. Слышала, ты была в плохом состоянии.

Раздается жуткий неприятный звук, переходящий во влажный кашель. Вербена содрогается всем телом, горбится, подтянув плечи к ушам. Она медленно, дюйм за дюймом, отворачивается от стены. Обратившись ко мне лицом, скрещивает ноги, ссутуливается и упирает локти в костлявые колени. На ней ночная сорочка, похожая на мою, только изодранная и запятнанная кровью. Она истязает себя?

– Да, – произносит Вербена. Ее голос ясен и чист. – Да, спасибо. Я и сейчас в плохом состоянии. Очень мило с твоей стороны, что ты тактично не заметила этого.

Не понимаю, с горечью она это сказала или нет. В ее покрасневших глазах читается необъяснимое спокойствие. Это сильно тревожит. Мы некоторое время молча смотрим друг на друга. Меня сковывает ощущение собственной глупости. Зачем, во имя семи богов, я сюда пришла?

– Клара, – прерывает молчание бледная женщина, словно придя к какому-то выводу. – Клара Дарлингтон. Талантливая новенькая. Куколка принца.

– Да, я новый библиотекарь, – ощетиниваюсь я.

Вербена медленно кивает.

– Береги себя, куколка. Принц опасен. Очень. Всегда. Не отдавай ему свое сердце, если не хочешь потерять свою душу.

– Спасибо за предупреждение. – Мне вспоминается, как она смотрела на принца, когда думала, что этого никто не видит: с обожанием и ненавистью одновременно. Но я – не она. – Я никому не собираюсь отдавать свое сердце.

Вербена тихо смеется.

– В этом-то и есть трагедия существования. Мы думаем, что имеем власть над своими сердцами. Думаем, что лишь от нас зависит, кого, когда и как любить. На самом же деле мы – жертвы неподвластных нам сил. Каждый из нас.

Говоря это, она обхватывает голову руками и начинает отворачиваться, снова забиваясь в угол. Но я еще не получила то, за чем пришла.

– Вербена, – тихо зову я. – Вербена, мне нужно у тебя кое-что спросить.

Сначала она не реагирует. Потом медленно опускает руки и смотрит на меня через решетку на окне. Ее взгляд вновь поразительно ясен. И печален. Очень печален.

– Ты хочешь спросить, как я создала рейфа.