Плененная полностью

Я вскидываю взгляд на Нэлл. Она так пристально наблюдает за мной из-за зеленой маски с узором из листьев, что мне становится не по себе.

– О нет. Я не осмелюсь танцевать с фейри. К тому же меня уж точно никто не пригласит.

– Я не была бы в этом так уверена, – выразительно приподнимает брови Нэлл. Она хочет еще что-то добавить, но виверна утыкается носом ей в ухо и громко выдает: «Ми-и-ип!» Ругнувшись, Нэлл отталкивает голову дракончика и ворчит: – Знаю, знаю, глупое животное! За этим столом не осталось ни одного пирожного с мог. Пойдем поищем в другом месте.

С этими словами она грациозно удаляется, а я провожаю взглядом ее и виверну. Меня пробирает дрожь: я осталась одна. Что еще хуже – одна в переполненном бальном зале. Я нервно сцепляю руки, размышляя о том, могу ли на этом завершить вечер, и праздно обвожу взглядом зал.

Сердце замирает в груди, а потом проваливается куда-то в желудок.

Ивор.

Я промаргиваюсь, трясу головой и приглядываюсь к движущейся толпе. Обозналась? Уверена, что видела Ивора секунду назад в другом конце зала. Блистательного и великолепного, с лицом, полузакрытым большой маской льва. Но я где угодно узнаю его волевой подбородок и красивые полные губы. Я уже грежу наяву?

Заканчивается песня. Танцоры расходятся, освобождая обзор на другой конец зала. Ивора там нет. И нет мужчины в маске льва. Мне, верно, привиделось. В конце концов, с чего бы Ивору возвращаться в Веспру так скоро после постигшего его разочарования? Он не вернется. Поэтому это был не он.

У меня сдавливает горло, и я тайком вытираю вспотевшие ладони о бедра. Осознав, что творю, смотрю на переливающуюся ткань платья в надежде, что не испортила его. Я чувствую себя серым призраком в зале, полном золотого солнечного света. Мне здесь не место. Что я делаю среди всех этих сияющих фейри?

Я хочу уйти. Сейчас же.

По стеночке незаметно дохожу до ближайшего коридора, юркаю в тень и с облегчением снимаю с лица маску. Приятно освободиться от нее, приятно ощущать разгоряченной кожей прохладу воздуха. Приподняв юбки, я торопливо иду прочь. Вокруг меня уютно смыкаются сумрак и каменные стены дворца. По прибытии в Веспру я и подумать не могла, что мне будет комфортнее в полутьме, нежели в ярком свете аурелианского двора. Как же я рада теперь покинуть солнечный свет и окунуться во мрак.

– Куда собралась, дорогая?

Я застываю всего в нескольких шагах от конца галереи. Сердце подпрыгивает к горлу. Я медленно поворачиваюсь в сторону, откуда пришла.

В дальнем конце галереи стоит принц. Золотые солирианские одежды в лунном свете отливают серебром. Принц медленно снимает с лица маску. Его глаза странно блестят, прямо как у дикого зверя.

Я молчу – да и не уверена, что смогла бы что-то сказать, – и смотрю, как принц приближается ко мне решительным шагом. Он минует прямоугольники льющегося сквозь окна лунного сияния, ступая из света во тьму, из света во тьму.

Принц останавливается в нескольких шагах от меня.

– Почему ты не танцуешь? – Его голос, окутанный ярким звучанием далекой музыки, глух и темен.

– Я взяла за правило не посещать балы фейри, – отвечаю, вздернув подбородок. – Для людей это небезопасно.

– Да, – кивает принц. – Но это мой бал и мой дом. – Он делает шаг ко мне, и расстояние между нами вдруг резко сокращается. – Уверен, ты чувствуешь себя здесь в достаточной безопасности.

– В безопасности? – эхом повторяю я. – В Обреченном городе?

У принца многослойные и замысловатые одежды, но, по нынешней моде фейри, с вырезом от горла до груди. Черные волосы расплескались по плечам жидкой ночью. Я поднимаю взгляд и смотрю ему в глаза. Охвативших меня эмоций не скрыть ни одной из привычных улыбок. Не здесь. Не под светом луны под звуки доносящейся музыки. Я жалею, что сняла маску.

Мелодия смолкает, но наступившая тишина почему-то все еще полна музыки.

– Я никогда не буду здесь в безопасности, – произношу, вновь обретя голос. – Разве не поэтому вы меня сюда привезли?

– Я привез тебя сюда, чтобы ты посмотрела своим страхам в лицо, – отвечает принц. – Всем своим страхам. Включая, видимо, и непростительный страх перед танцами.

Он так плавно преодолевает оставшееся между нами расстояние, что я даже не успеваю отреагировать. Одной рукой принц обвивает меня за талию, другой сжимает мою ладонь. Он стоит близко, так близко… и смотрит на меня сверху вниз. Я не могу пошевелиться, не могу даже вздохнуть. Заигравшая мелодия тихо разливается по всей галерее: не быстрая и веселая, как раньше, а медленная и мягкая, но по-своему не менее дикая.

– Потанцуешь со мной? – спрашивает принц. Он не выпускает меня из рук, но не двигается. И мы просто стоим, как застывшие во времени статуи.

Открыв пересохшие губы, шепотом спрашиваю:

– Вы обязываете меня танцевать?

Линия его челюсти твердеет.

– Я разве обязывал тебя когда-либо что-нибудь делать?

Никогда.