Но свет не желал сдаваться так рано. В груди зажгло, и по телу прошел электрический импульс. Дурман спал, но тьма уже окружила ее. Руки немели. Ника почти перестала чувствовать свое тело, погружаясь во мрак, как в колодец с ледяной водой. Еще мгновение, он проникнет в сердце, и ее просто не станет.
– Прости, что не смогла… Я люблю тебя, – сказала она и закрыла глаза.
Тонкая, еле заметная золотая нить прямо из ее сердца потянулась к Кириллу и, минуя все преграды, вошла в него.
Кирилл вздрогнул.
Холод, сковывающий Нику, не отступил, но напор его ослаб. И Ника, боясь поверить в чудо, распахнула веки. Чтобы увидеть его необычайные серебристо-серые глаза и глубокое, невыносимое сожаление, читающееся в них.
Кирилл чуть повернул голову и, проследив за его взглядом, Ника впала в ужас едва ли не больший, чем от явления Тьмы в облике Эммы. В отдалении за спинами Темной Владычицы и Кирилла плотные небеса прорезались ядовитыми солнечными снопами и целыми потоками. Вязкими и густыми словно и не свет это был, а жидкий огонь.
А Кирилл… Кирилл улыбнулся и встал ближе к Дхарте, позволяя мерзким шевелящимся отросткам касаться его.
Никто, кроме него, не успел понять, как это произошло. Ни Курт с его сподручными, ни Ника, ни даже сама Дхарта. Столп обжигающего света обрушился из дыры в плотных облаках прямо на них.
Принимая на себя удар испепеляющей лавы, Кирилл крепко держал Дхарту, а Нику волной ветра отбросил в сторону.
Курт исчез в тот же миг, оставив свою Госпожу с истошным визгом сгорать заживо.
Кирилл молчал. Его кожа дымилась, покрываясь серой коркой, и трескалась.
– Нет!!! – закричала Ника и выплеснула весь тот свет, что носила внутри. В неистовом устремлении она призвала его не бороться с тьмой, а уберечь любимого.
Кирилл пошатнулся и упал за мгновение до того, как светящийся свод преградил путь огненному потоку. Только над ним. Тело Эммы-Дхарты обуглилось полностью и вскоре распалось на части. Тело, но не ее суть. С шипением та просочилась в испепеленную землю и оставила непокорных людей одних.
Ника подбежала к Кириллу и опустилась перед ним на колени. Слезы, которых не могло быть в этом мире, скатывались по ее щекам и, попадая на его лицо, лучились голубым светом.
– Все будет хорошо… Мы прогоним тьму… – шептала она, и волшебные слезы продолжали капать вниз.
Они растекались по его телу, обволакивая и заживляя раны. Когда сияние погасло, и ожогов почти не осталось, Кирилл открыл глаза.
И в глазах его читалась мука.
– Тьма не просто протоптала тропинку, она проложила внутри меня трассу. Я не могу противиться ее воле.
– Ты уже смог! – с жаром воскликнула Ника. – Только ты выбираешь, чей голос слушать, а чей нет. Слушай мой. Слышишь? Слушай мой, не оставляй меня опять! Я не разрешаю тебе уходить!
– Моя малышка жуткая собственница, – усмехнулся Кирилл, и Ника наконец смогла с облегчением выдохнуть.
И только тогда заметила парящий в полуметре от нее невесомый золотистый цветок. Ужас парализовал. Судя по всему, вместе с светом она выпустила из себя и его! Не в чашу, а неизвестно где в гиблых землях. А потерять цветок – равносильно поражению.
– Кирилл… Потерпи, пожалуйста. Мне нельзя сейчас уходить, нужно найти чашу!
Только вот как это сделать, она не представляла. Переместиться отсюда подобно темному Курту у нее не выходило. Да и как перенести цветок? Ника боялась даже коснуться его!
– Боюсь, на переход у меня не хватит сил, – сказал Кирилл. – Я подзову Стефана, и ты отправишься на нем.
– Да, Стефан… – пробормотала Ника и увидела летящих к ним клектов. – Может не успеть…
– Их привлек свет, – произнес Кирилл и с тревогой посмотрел на Нику.
– Свет… Клекты! Они ведь послушают тебя? Кольцо! – широко улыбаясь, выкрикнула она.
– Но Ника…
– Момент! Ну же, кудесник Гилмор, искупай вину! – сказала она радостно и из ниоткуда достала подаренную призраком накидку. – Не будет света! Подзови их, окольцованный мой! – воскликнула Ника и предельно аккуратно и бережно поместила цветок к себе под накидку.
– Безумная, – прокомментировал Кирилл, но, убедившись, что даже крох сияния сквозь темную ткань не видно, осторожно встал и выполнил ее просьбу.
Крупный жутковатый ящер приземлился в паре метров от них и недоверчиво воззрился ярко-красными глазами. Кирилл подошел к нему и положил руку на угольно-черную продолговатую голову. Ящер шумно выдохнул, а потом опустился так, чтобы люди без труда могли взобраться ему на спину.
– Вот это сервис! – рассмеялась Ника, сбрасывая этим приливом веселья накопившееся напряжение.
Кожа клекта оказалась шершавой и ребристой, но сидеть на нем в целом было удобно.
– Куда? – спросил Кирилл.
– Летим к краю нового купола.
Но чем ближе к границе защищенных земель они подлетали, тем неувереннее становилась Ника. Как найти чашу, если даже ее проводник не всегда может сделать это? Успеют ли они или проснутся раньше, и выпущенный на волю цветок затеряется в мрачных просторах Луйира?
Посоветоваться с Кириллом Ника не успела. Едва они приземлились, перед ними возник ни кто иной как создатель непроницаемой накидки.