Зейну потребовалась секунда, чтобы осознать, что у них были разные доводы. Прищурив глаза, он сказал:
— Нет, ты не забираешься в эту лодку. И ты никуда, кроме логова, не идешь.
Ее гнев сменился замешательством.
— Что? Почему?
Зейн привык, что ему повиновались, и ее вопросы заставили его призадуматься. Он знал, почему не хотел ее видеть в этой лодке. Это было не безопасно, и, что более важно, он не хотел, чтобы она шла куда-то с Кувой. Просто увидев, как другой мужчина положил на нее руки, Зейн заскрежетал зубами.
Резким голосом он ответил:
— Ты вынудила нас полдороги пройти по земле, потому что увидела кита. А сейчас готова запрыгнуть в лодку, чтобы снимать рыбалку? Вернись в логово и позволь Куве делать его работу. Не замедляя его.
Зейн повернулся и пошел прочь. Обиженный взгляд на ее лице заставил его сердиться на себя сильнее, чем на Куву.
— Как ты думаешь, что это с ним? — спросил Боаз.
Он говорил тихим голосом и оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что альфы нет поблизости.
Путешествие до логова заняло почти полчаса, и ноги Джиннифер устали. Почти десять минут они шли молча, но ее голова гудела от мыслей. Она видела, как он, до этого, жестко разговаривал с членами своей стаи, но никогда с ней в таком тоне. И это явно было преднамеренно. Это настолько захватило ее врасплох, что она даже не была сердита, просто расстроилась и размышляла, что же она сделала такого, что он так с ней разговаривал.
— Может, у него просто неудачный день, — предположила она.
На что Кува сказал:
— Он был сам не свой с тех пор как сбежала Индиго. Полагаю, для него было тяжело пропустить период спаривания.
— ЧТО? — спросил Боаз.
Джиннифер немного знала о том, что Кува имел в виду. Период спаривания или период крайнего возбуждения, как его называют в некоторой литературе. Это время, когда мужчина-оборотень заявляет свои права на способную к размножению женщину. Предположительно, напряженный, движимый гормонами опыт, который в целом приводил к зачатию. Что, в свою очередь, укрепляло связь в паре.
В общем, Кува объяснил это более простыми словами и затем добавил:
— Индиго ушла в тот день, когда Коралл становилась готовой к зачатию. Зейн не остался, чтобы спариться с ней, даже один раз. Возможно, если бы он это сделал, он не был бы таким…
Кува затих, как будто не желая плохо говорить о своем альфе.
— Мудаковатым? — предложил Боаз.
Пока они шли, Джиннифер пережевывала эту информацию. Из того, что Зейн рассказал ей раньше, у нее было такое ощущение, что он мог оставить Коралл в большей степени ради себя, а не изза сестры.
— Когда это произойдет снова? — спросила Джиннифер.
Кува пожал плечами.
— Через месяц или два? В отличие от людей, женщины нашего вида способны к оплодотворению не каждый месяц.
Он положил руку на спину Джиннифер, и она внутренне вздохнула.
— Думаю, мы можем сделать это отсюда, — сказала ему Джиннифер. — Почему бы тебе не пойти на рыбалку? Может, я смогу убедить «его святейшество» позволить, по крайней мере, Боазу присоединиться к тебе завтра.
Она почувствовала облегчение, когда он ушел, и они с Боазом начали непринужденно разговаривать, направившись в сторону шпиля у входя в логово. Пока Боаз рассказывал ей о сделанных им интересных кадрах, она кое-что заметила. Прямо на стыке шеи и плеча были два прокола.
— Это… это Тэллоу сделала? — спросила она.
Его рука поднялась к шее. Но в отличие от реакции Джиннифер, когда он заметил ее метки, он нежно погладил это место, и на его губах появилась теплая улыбка.
— Иногда она становится немного сверхревнивой.
— Разве это не больно?
Его щеки покраснели.
— Немного, полагаю. Если честно, я в тот момент даже не заметил.
— Вы двое…
— Это личное.
Когда Боаз закрылся от нее, чувство боли, которое она уже испытывала из-за Зейна, только углубилось. Но существовало еще кое-что, более скрытое чувство, с которым она не знала, что делать.
— Кажется, в последнее время у тебя появилось очень много личных дел, — пробормотала она. –
Надеюсь, ты не забыл, для чего мы здесь.
Она поняла, насколько это было лицемерно, и, когда он перед ней извинился, почувствовала вину.
Боаз сказал:
— Это просто… женщины никогда не смотрели на меня так, как смотрит она. Со всеми остальными я никому не нужен, но с ней…
— Боаз, ты же не серьезно, — сказала Джиннифер, качая головой. — А как же я? Ты и я, мы всегда были лучшими друзьями.
— Я знаю, что я твой лучший друг, — сказал он. — Но я еще и мужчина. И Тэллоу это видит.
— Ну так что, Индиго, покажешь нам, что ты делаешь?
Джиннифер попыталась заглянуть через ее плечо, но Индиго положила руку на лицо Джиннифер и оттолкнула ее назад.
— Перестань меня толкать, — сказала она, не отрывая глаз от своей работы.
Джиннифер смогла только увидеть, что она использовала пинцет и тонкий, удлиненной формы рашпиль, чтобы осторожно подтолкнуть провода на какой-то печатной плате.
— Не хочешь нам рассказать, что делаешь? — с надеждой спросил Боаз.
— Ты все равно не поймешь.
