Пленительная красота полностью

Отец Лори не пришел на выступление дочери. Уж он для этого постарался! В результате Лори была уязвлена в самое сердце, а послание, принесенное этой раной, гласило: «Ты не стоишь того, чтобы я тратил на тебя свое время». Лори поверила в то, что она недостойна любви отца. Вывод напрашивался сам собой: «Должно быть, со мной что-то не так».

Отец Трейси сломал ногу. Дочь искренне желала общения с отцом, а в результате произошло несчастье. Каково же послание? «Твоя жажда общения принесла мне боль. Ты чересчур… навязчива». Поверив в эту ложь, все последующие двадцать лет Трейси старался не быть чересчур навязчивой. Она пытается сдерживать свои желания, ищет способ быть любимой и имеете с тем не привлекать к себе слишком много внимания. В результате ее уникальная личность подвергается значительной деформации.

Отец Дебби завел любовную интрижку на стороне, но он был неплохим человеком и любил свою дочь, что лишь осложняло и без того непростую ситуацию в этой семье. В результате метаний отца сердце его дочери-подростка получило послание: «Придется тебе стараться больше, чем это делала твоя мать, а не то ты тоже потеряешь мужа». Вслед за этим печальным событием в жизни Дебби появился молодой человек, который ухаживал за ней, но потом без видимых причин ее оставил. Не первый год зная эту прекрасную молодую женщину, мы заметили в ней одну не на шутку озадачившую нас особенность: она постоянно занята самоусовершенствованием. Почему она все время пытается «улучшить» себя? Дебби постоянно находится в поиске более совершенной молитвенной практики, более результативных физических упражнений, более эффектного цвета волос. На работе она старается быть как можно более дисциплинированной в надежде получить большую финансовую ответственность. К чему эта суматошность? Неужели она не знает, какая она замечательная? Ее непрестанные поиски тщетны, поскольку она не знает, что именно с ней не так. Страх — вот что вынуждает ее стремиться к совершенству, потому что она убеждена в своей недостаточной привлекательности.

Кстати, это беда многих женщин. Мы затрудняемся в определении причины своего недовольства собой.

Нас гложет поселившийся глубоко в сердце страх, что с нами что-то не так. Вот если бы мы были принцессами, тогда бы нас непременно отыскал наш принц. А если бы мы были дочерьми царя, царь бы за нас сражался. Нам сложно не поверить в то, что если бы мы были другими, не такими, как сейчас, если бы мы были лучше, тогда бы нас любили именно так, как мы того страстно желаем. Очевидно, в нас что-то не так.

Отец Санди насиловал ее, а мать отворачивалась и отмалчивалась. Это нанесло непоправимый вред душе девушки. Из пережитого ею ужаса она вынесла две истины относительно своей принадлежности к женскому полу. Во-первых, быть женщиной — значит быть беззащитной. Беззащитность опасна, она лишь синоним слабости. А во-вторых, быть женщиной — значит обрекать себя на нежелательную интимную близость. Стоит ли после этого удивляться тому, что она не хочет быть женственной? Как и многие пережившие сексуальное насилие женщины, Санди оказалась в тисках страшной дилеммы: с одной стороны, она стремится к близости (ведь именно для этого она и была создана), а с другой — боится показаться в глазах мужчины хоть сколько-нибудь привлекательной. Она решила довольствоваться ролью «квалифицированной работницы» и при этом быть доброй, но осторожной, не выделяющейся особой красотой, никогда не попадающей в затруднительные положения и ни за что на свете не открывающей свои слабости женщиной.

Но некоторые женщины, ставшие жертвами сексуального насилия, выбирают другой путь. Или, точнее сказать, они против своей воли продолжают двигаться в другом направлении. Не познав настоящей любви, они приняли сексуальное насилие за своеобразную близость, поэтому, меняя одного партнера за другим, они надеются каким-то образом исправить свой неудачный первый сексуальный опыт, который, как правило, называют первой любовью.

Мать Мелиссы была злой женщиной, нещадно лупившей своих детей. «Я панически боялась матери, — призналась как-то Мелисса. — Она казалась нам психопаткой, получавшей извращенное удовольствие от наших криков и слез. Чаще всего мы даже не понимали, за что она нас бьет. Отец за нас не заступался. Одно могу сказать наверняка: с каждым полученным ударом моя ненависть к матери становилась все сильнее. Ее побои превратили мою сестру в надломленное, запуганное существо. Я поклялась, что со мной этот номер не пройдет, что я буду упрямой и непокорной». Став взрослой, Мелисса живет, ни разу не изменив своей детской клятве.

С одной стороны, легко понять, откуда берутся эти клятвы, но с другой — они очень и очень опасны. Они загоняют наши сердца в глухую самооборону. Эти клятвы не что иное, как безоговорочное принятие лживых посланий, которые принесли с собой наши душевные раны. Они действуют, как вердикт, в который мы поверили: «Ладно. Раз так, значит так. Как-нибудь проживу свою жизнь…»