Быстро перелистаем последовавшие за этим событием четырнадцать лет моей жизни. Вот я новобрачная — я вышла замуж за сильного и решительного человека, который не только не боялся конфликтов, но даже приветствовал их. Но если во время ужина между нами вспыхивала ссора, я вставала из-за стола и выходила из кухни, а спустя некоторое время мой муж отправлялся меня искать: «Стейси, где ты?» Как вы думаете, где я была? Я пряталась в чулане. В буквальном смысле.
Я стыдилась своего ребяческого поведения, осознавая, как нелепо выглядит моя неспособность здраво реагировать на возникающие в ходе беседы разногласия. Но в своей семье мне не приходилось быть свидетелем разрешения подобных конфликтов, и я понятия не имела, как это делается. Спусковой механизм моего неисцеленного сердца срабатывал на малейшее недовольство Джона моим поступком или поведением в целом. Потребовалось много-много месяцев, прежде чем любовь Джона и его заверения в этой любви смогли проникнуть в мое насмерть перепуганное сердце. Я никогда не забуду, как впервые смогла остаться в комнате, а не ретироваться из нее, находясь на пороге конфликта. Всю свою волю я сжала в кулак, чтобы второй ногой не переступить порога ванной комнаты, в то время как одной ногой я уже шагнула на территорию иллюзорной безопасности. Это был поворотный момент. После этого
С этой проблемой я справилась, однако тут же с катастрофической скоростью начала набирать вес. Неосознанно я обнаружила новый способ прятаться. С момента вступления в брак я постоянно испытывала страх, что, узнав меня ближе, Джон непременно во мне разочаруется, что это всего лишь вопрос времени. (Послание, которое принесла с собой моя рана.) Неисцеленные раны маленькой девочки побуждали меня искать укрытия. Мое стремление скрыться, как, впрочем, и ваше, лишь усугубляло проблему. В результате многие годы нашей семейной жизни были наполнены душевной болью. Как сказал Иисус, женщина, которая хочет сберечь свою душу, ее потеряет (см.: Мф. 16:25).
В результате полученных в детстве душевных ран многие девочки растут с убеждением, что в них что-то, а может быть даже все, окончательно испорчено. И тогда неизбежно появляется стыд, подвергающий их сердца еще большей коррозии. Именно стыд повинен в том, что мы избегаем смотреть в глаза как незнакомым людям, так и своим друзьям. Стыд относится к той категории чувств, которые неотступно преследуют нас. Тех чувств, которые мы стараемся спрятать, потому что боимся, что если кто-то о них узнает, то, передернувшись от омерзения, постарается держаться от нас как можно дальше. Из-за стыда мы чувствуем, нет,
Кажется, что другим жизнь не доставляет столько хлопот, но наше сердце зажато в тисках стыда, постоянно готового указывать нам на все наши промахи и выносить безапелляционные приговоры всем нашим достоинствам. Нам чего-то недостает. Мы знаем, что мы не такие, какими хотели бы быть, какими бы нас хотел видеть Бог, но вместо того чтобы дышать полной грудью в атмосфере божественной благодати и поинтересоваться, а что же Сам Бог думает о нас, мы позволяем чувству стыда держать нас за горло, не давая нам вздохнуть, и верим, что заслужили такую жизнь. Согласитесь, что если в детстве мы не считали себя достойными любви, то, став взрослыми, мы поверим в это с трудом. Стыд убеждает нас в том, что мы надломленные и недостойные, а значит, не заслуживающие возрождения создания.
Стыд вынуждает нас скрываться. Мы боимся разоблачения и поэтому прячем свое истинное лицо, предлагая окружающим лишь то, что, как нам кажется, они хотели бы в нас увидеть. Если мы принадлежим к стремящимся главенствовать женщинам, мы предлагаем окружающим свою «компетентность». Если мы относимся к разряду несчастных женщин, мы предлагаем им свою «помощь». Мы отмалчиваемся и не говорим того, что видим или знаем, в том случае, если то, что мы видим или знаем, расходится с мнением других людей, потому что считаем, что мы можем заблуждаться. Из страха быть отвергнутыми мы отказываемся жить в полную силу той жизнью, для которой были созданы Господом, не желая обременять собой тех, кто находится рядом с нами.
