Пожадничав, я получил самым кончиком рога в грудь и чуть не откинул копыта. На мою удачу, за спиной оказалось ещё одно дерево, и я не рухнул под лапы бестии, а только приложился о него спиной и, удержав равновесие, бросился наутёк. Для монстра, чьё имя оканчивается на «завр», тварюга проявляла завидную сообразительность. Вторая попытка проредить с её помощью джунгли привела лишь к тому, что многотонная туша пронеслась мимо ствола-ловушки, на ходу притормаживая, чтобы зайти на следующий круг.
– Дай зелье! – заорали откуда-то сзади голосом Кевина. – И меч!
Он медленно брёл ко мне, зажимая руками развёрстую рану в груди. Наверное, вот-вот истечёт кровью.
– Лови! – швыряю сперва клинок, а за ним банку с пояса. Летят они чёрт-те куда, но на большее времени не хватает. Поливая развернувшуюся рогозавриху потоками брани, вновь срываюсь на бег, уводя зверя подальше от Кевина. Происходи сражение в поле, всё кончилось бы гораздо быстрей и плачевней, но здесь, в джунглях, у нас имелись все шансы доконать зверюшку. Так оно, в итоге, и вышло, хотя времени эта эпичнейшая баталия отняла преизрядно. Под совместным давлением двух крикливых и кусачих букашек, ослепшая на один глаз рогозавриха совсем растерялась и превратилась из готового смести всё на свете локомотива, в неловкую гору мяса.
Жесть какая! Да лучше бы я пару-тройку подай-принеси заданий за это время выполнил! И по деньгам бы куда приятнее вышло, и по опыту… Это не говоря о той нервотрёпке, через которую мне пришлось пройти, и двух потраченных зельях. Одно я сам выпил в время боя, другое Кевину отдал.
– Вот так побегали! – грудь моего попутчика вздымалась и опадала, подобно кузнечным мехам. – Ну как, одолжишь меч, или назад потребуешь?
– Бери уж… Но только до города, – спохватился я. – Пойдём, добьём молодняк.
– Зачем? – удивился Кевин. – Ты что, рога из них доставать умеешь?
– Вообще-то нет.
– Ну так не живодёрь понапрасну.
– Да ладно, – достаю из сумки два сухаря и протягиваю один спутнику. – Это, считай, милосердие. Всё равно они одни долго не проживут.
– Много ты знаешь! Поторчат ещё с часок у дороги, потом к мамке пойдут. А как инстинкты возьмут своё, так они дальше и двинутся. В этой части острова им мало кто навредить сможет. Глядишь, и вырастут.
– А ты, я смотрю, неплохо разбираешься в местной фауне. Поделишься опытом?
– Разве что в качестве награды за нашу прогулку до Бостани, – невозмутимо ответил он, дожевав сухарь.
– Почему так?
– Ты меня раздражаешь, Ник. Откровенность за откровенность.
– Не больно-то и хотелось. Идём уже.
– Я за тобой.
Рогозаврики, и правда, топтались всё там же, возле дороги. Набрасываться на них в одиночку я не рискнул, так что мы с Кевином обогнули осиротевших детёнышей и двинулись дальше на север. Минут двадцать нас никто не тревожил, а затем из кустов выбежали сразу три слизи.
– Болото рядом, – заметил мой временный брат по оружию, как только последняя оставшаяся в живых тварь обратилась в бегство. – Значит, до города уже недалеко, верно?
– Не так, чтобы очень. Но мы сделаем небольшой крюк. Мне надо ещё кое-какие дела здесь уладить.
Кевин неохотно кивнул, понимая, что с мечом я его, всё одно, дальше не отпущу, а без оружия он имеет все шансы до Бостани не добраться. Изначально-то в мои планы входило прогуляться по топям на обратном пути и собрать недостающие корни по квесту Игнатия, но не таскать же с собой этого страдальца подмостного. Остаётся надеяться, что Майлз сейчас в своём лагере, и у него найдётся для меня двадцать три корешка на продажу. А если вдуматься, пусть себе бегает по болотам, а я, в его отсутствие, палатку распотрошу. Глядишь, найду что-нибудь поценнее корней. Бандит я или погулять вышел?
Все мои далеко идущие планы развеялись бесплотным туманом, едва я увидел грязного, как трубочист, травника, суетящегося на краю облюбованной им поляны. Нашего появления он не заметил, полностью поглощённый своим весьма интересным занятием, а именно, привязыванием запястий безучастной ко всему нимфы… то есть дриады, к стволу дерева.
– Ты чего творишь?! – мой окрик заставил Майлза испуганно взвиться в воздух.
– Ник?! – одной рукой всполошившийся травник почему-то схватился за сердце, а вот вторая стремительно нырнула в карман. – Какого киснея тебе от меня вечно надо?!
Вечно? Значит, нашу встречу в борделе он всё же запомнил. Медленно подхожу ближе, делая вид, что не замечаю, как он шебаршится в кармане. Пусть бросает, что бы у него там ни было, знаем мы эти травнические штучки.
– Спрашиваю, чем это ты тут занят. Успокойся, дружище, на тебе лица нет.
– Что ты опять припёрся?
– Так за корнями. Игнатия твой ответ не устроил.
