Вопреки моим опасениям, дохлый краб не остался висеть на мне бульдожьей хваткой, а отцепился и исчез в волнах, позволив мне, наконец, обернуться к Лиаму. Тот изо всех своих скромных возможностей оборонял корму, и, когда я примчался на выручку, ему как раз удалось разменять раскрошившийся во вражьей клешне деревянный щит на удар коротким копьём в ротовое отверстие чудища. Подоспев сбоку, я сделал пробивающий выпад, прикончив краба, однако, ему на смену уже мчался враг посолиднее.
– Кист! – заполошно выпалил я, отталкивая своего зазевавшегося соратника прочь, и добавил – Хал!
Мана просела до жалкой двадцатки, а подбежавший к нашей, ещё совсем недавно плавучей, крепости монструозный крабище нанёс неловкий дробящий удар клешнёй, задев лишь морские брызги и, казалось бы, открылся для встречной атаки. Казалось бы, потому как длина конечностей вполне позволяла монстру атаковать нас, оставаясь при этом вне досягаемости моего клинка. На мгновение я растерялся, пытаясь понять, как вообще можно навредить такому противнику. У того подобных сомнений не возникало, и в мою сторону устремился выпад ужасной клешни. Попадись я в такую, наверняка тут же распался бы на две половинки, как перерубленный дождевой червяк. Однако, наработанные рефлексы и запредельная ловкость дали о себе знать. Плюхнувшись на дно лодки, я пропустил хитиновую лапищу над собой. Сзади донеслись хриплый мат лодочника и треск пойманной в тиски мачты. Чудище и не подумало отпускать её, очевидно, приняв за ещё одну жертву, и продолжало давить отчаянно сопротивляющуюся деревяшку. Воспользовавшись этой заминкой, я выкатился из-под его лапы, вскочил и, подобно киношному каскадёру, запрыгнул на спину только что убитого краба. Теперь морда с нервно подёргающимися глазками была прямо передо мной, и я не замедлил обрушить на неё Волчий укус.
Гигант отшатнулся от моего удара, как от пощёчины, издал злобное бульканье и занёс над моей головой вторую клешню для сокрушительного карающего удара. В этот же самый миг в его панцирь влетела брошенная Лиамом лампа. Плохонький медный корпус такой экстремальной нагрузки не выдержал, и по броне монстра заструилось горящее масло, часть которого удачно попала в прорубленную мной прореху. Решительные намерения краба как ветром сдуло. Забулькав пуще прежнего, он выпустил многострадальную мачту и с поразительной для такой туши скоростью побежал боком, чтобы, спустя пару мгновений, сорваться с отмели и скрыться в морских волнах.
– Доставай свитки! – заблажил не своим голосом мой невольный собрат по оружию. – Самые сильные! Бортолом так просто не отстаёт!
Я не успел что-либо ему ответить. Севшую на мель лодку опять тряхнуло, пусть и довольно слабо, а в нескольких шагах от меня из воды показалась клешня ещё одного молодого краба.
– Отвлеки его! – рыкнул я застывшему в лунном свете лодочнику, а сам плюхнулся, где стоял, и открыл мешок.
Как на грех, по части экипировки я несколько схалтурил. В одной из поясных ячеек болтаются именные ножны, в другой лечилка, а третья вообще пуста. Кто ж знал, что вечер настолько внезапно перестанет быть томным?! Первым делом я влил в себя зелье лечения и эликсир маны, за ними последовало зелье ночного глаза, и только потом я позволил себе отвлечься на Лиама. Несмотря на откровенно панические нотки в голосе, действовал мужик сноровисто, без труда уворачиваясь от попыток противника себя ущипнуть и подыскивая подходящий момент, чтобы пустить в ход копьё. На лицо явный опыт борьбы с подобными монстрами. Четвёртого крабика, неловко пытавшегося подобраться к нашей корме, я отметил лишь мельком. Очевидно, отмель в том месте была изрыта ямами, и членистоногому всё никак не удавалось обогнуть труп сородича, чтобы добраться до сочного верещащего мяса.
– Заткнись! – не выдержал я, продолжая копаться в мешке. – На твои вопли всё побережье сбежится.
