Хамид жестом показал Кулакову следовать за собой, и они опять вышли во двор. Во дворе Хамид подошёл к пристройке, и открыл дверь, приглашая Генку войти внутрь. Помещение, куда вошёл Кулаков, чем-то напоминало то, в котором Генка лежал, когда был раненый. Такая же печка, такой же набор мебели и кухонной утвари, такие же нары и матрасы. Генка сразу понял, что в этой комнате ему придётся жить вместе с Хамидом не один день. Хамид опять-таки показал жестом Кулакову на его спальное место, а сам сел на свои нары, давая понять, где и кто будет спать.
Потянулись бесконечно однообразные дни. Генка давно потерял счёт дням. Какой день недели, какое число, всё это не имело никакого значения. Работа была ежедневная, без всяких выходных и праздников. Кулаков должен был каждое утро натаскать воды из родника, находящегося в 150 метрах от дома. В доме имелось две ёмкости, литров по сто каждая, сваренные из нержавеющей стали. Где Мустафа заказывал эти ёмкости и как их доставил в кишлак, Генка немного позже спросил у Исмаила. Кстати говоря, у Исмаила стояли такие же ёмкости. На это занятие у Генки уходило чуть больше одного часа времени. Куда старуха девала около двухсот литров воды в день, для Генки осталось загадкой. После утренней зарядки с водой, следовал символичный завтрак из кислого молока, лепёшки и чая. Затем шла работа в кошаре, кормёжка скота, пара десятков овец и коз, и уборка навоза. До обеда Кулаков управлялся с этой работой. Проблема с дровами и отоплением, решалась после обеда. Работа была не тяжёлая, но однообразие утомляло.
Дня через два, после того, как Генка появился в кишлаке, выпал снег, который пролежал всю зиму. Ночами было очень холодно, особенно утром, когда надо таскать воду, но этим занятием и отогревался Кулаков. Неожиданно, по Генкиным подсчётам, примерно через месяц, вечером появился Вахид. Он зашёл в пристройку, когда Хамид и Генка пили чай, и каждый пробовал учить друг друга своему языку. Надо сказать, что у Хамида в этом деле способности были намного лучше, чем у Генки, хотя Генка и знал уже много обиходных слов на «дари». Вахид поздоровался с Хамидом, Генке кивнул головой и сказал Хамиду, что Инженера, Мустафа ждёт у себя дома. Генка и сам понял, просто махнул рукой Хамиду, когда тот попробовал объяснить Генке, что сказал Вахид. Кулаков накинул на себя грязно-серый балахон и пошёл в дом Мустафы. Мустафа и Исмаил сидели, а вернее сказать, лежали, возле стола и прихлёбывали горячий чай.
- А, Инженер! Здравствуй Инженер! Мне уже сказали, что ты хорошо себя ведёшь! Это хорошо. Но для тебя плохие новости, для меня плохие новости. Нехорошо! Ладно, садись пока, чай себе наливай, - снисходительно разрешил Мустафа.
- Спасибо, я уже чай попил, - сказал Генка и присел за стол.
- Узнавал я через своих людей, больших людей, - Мустафа поднял указательный палец правой руки вверх, - нет Кулакова, инженера-связиста в Афганистане. Улетел в Москву! Вот, посмотри, справка с твоего посольства, - Мустафа положил перед Генкой справку, - что ты улетел. Закончил работу и улетел домой. Не знаю я, кто ты такой! Кто ты?
- Сколько раз тебе говорить, Мустафа, что я Кулаков Геннадий Петрович, инженер-связист. Если ты веришь этой справке, то это твоё дело. Но я не улетел в Москву, а сижу сейчас перед тобой! Я и сам не пойму, почему тебе или кого ты просил, дали такую справку? Обычно посольство таких справок не даёт, - возмутился Генка, в тоже время, внимательно изучая справку.
- А мне, вот, дали! – растягивая слова, сказал с гордостью Мустафа.
- Да, вижу, что дали, только всё это фикция! – глядя прямо в глаза Мустафе, сказал Генка.
- Что такое фикция? Ты что говоришь? – Мустафа перевёл взгляд на Исмаила, как бы требуя разъяснения этого слова.
- Фикция, это…, - и Исмаил начал объяснять Мустафе значение слова на своём языке.
- Нет, это не фикция! – выслушав разъяснение Исмаила, возразил Мустафа, - Это настоящий документ! Печать есть! Вот, подпись, тоже есть!
- Я не подвергаю сомнению печать и подпись, они подлинные…
- А я что говорю?! Это не фикция! Это документ! – распалялся Мустафа.
- Документ это, документ! Успокойся Мустафа! Я и сам не могу понять, почему советское посольство от меня отказывается? Оно должно беспокоиться о судьбе советского человека! А тут получается, что советская власть делает всё возможное, чтоб обо мне никто, и ничего не знал. Нет человека и нет проблем! Но я сижу перед тобой живой, и уже здоровый. Своей смертью, пока, умирать не собираюсь. Не веришь мне, твоё дело. Доказывать тебе, что я не верблюд, а инженер-связист, не собираюсь! – и Кулаков подвинул к Мустафе посольскую справку.
- Какой верблюд? Зачем верблюд? У меня есть верблюд! Не один верблюд! – Мустафа начал размахивать руками, но тут его с улыбкой успокоил Исмаил, сказав несколько слов на своём языке, - А, шутки шутишь, Инженер! Ну, ладно, шути, - разрешил Мустафа.
