- Что началось? – спросил Генка, подставляя свою рюмку.
- А то и началось, что пропали все документы, которые относились к новому проекту заказа. Даже черновики, которые мы набрасывали накануне вечером, и те исчезли. На счёт смерти шефа, вроде как, сомнения не возникали. Закончил работу, хотел положить бумаги в сейф, открыл его, а в это время и тряхнуло хорошо. Шеф не устоял на ногах, и ударился виском об острый угол открытой, стальной дверцы, массивного сейфа. Это была официальная версия причина смерти нашего шефа лаборатории. На самом деле, как потом показала судебно-медицинская экспертиза, смерть наступила на полтора часа позже, начала первых подземных толчков. То есть получалось, как раз в тот момент, когда я появился на территории предприятия. Все улики были против меня. Когда появились комитетчики, то сразу увезли меня к себе. Трое суток меня прессовали, а тридцатого апреля, накануне первомайских праздников выпустили под подписку о невыезде, или попросту говоря, под домашний арест. Взяли с меня подписку, что в ближайшие три дня, выходить из дома не буду. Я подписал, жалко, что ли? Виновным то я себя не считал. Видимо им самим хотелось немного отдохнуть, ведь в городе царил хаос, да ещё тут с Москвы Брежнев приезжал, посмотреть на разруху. Так, что КГБ в это время было просто не до меня, но на будущее не хотели выпускать из виду. Ночью слышу, лёгкий стук в мою входную дверь. Странно, думаю, звонок у меня есть, звони, кто там пришёл? Нет, слышу, опять, даже не стучится, а как будто скребётся кто-то. Открыл дверь, а на пороге Витька Садовников стоит, и палец к губам прикладывает. Жестом приглашает выйти на улицу, а дверь не захлопывать, открытой оставить, чтоб не шуметь. Вышли во двор, ночь тёплая, утром первомайские праздники, а город, большей частью, разрушен. Сели на скамейку во дворе, недалеко от дома, и Витька начал мне на ухо шептать. В общем, нашептал он мне то, что в комитете не верят ни одному моему слову. Я у них главный подозреваемый. А отпустили меня потому, что надеются с помощью установленной подслушивающей аппаратуры, которую установили у меня в квартире во время моих допросов, найти исчезнувшие документы. Надеются, что я где-то проколюсь. Про несовпадение смерти шефа, по времени с началом подземных толчков, тоже сказал. И вдруг неожиданно посоветовал сматываться не только из города, но и вообще из страны. Я его ещё спросил, зачем он мне это советует, я же ни в чём не виноват, а он мне отвечает, то-то и оно, я тоже не верю в то, что ты убил шефа и забрал бумаги, но в комитете считают иначе. Раз комитетчики зацепились, то спуску не дадут, виноват ты, не виноват, раскручивать будут на всю катушку. Лучше уехать куда-нибудь, да живым остаться, чем, в лучшем случае, баланду хлебать лет 15, а, то и вообще, под расстрельную статью подведут. Потом, может быть, и оправдают, да поздно будет. А сейчас беги, говорит он мне, включи телевизор на московскую программу, пусть думают, что ты лежишь на диване и первомайский парад трудящихся на Красной площади смотришь. Если удастся тебе выбраться из страны, года три не высовывайся нигде, нет тебя и проблем нет. Исчез, без вести пропал, и точка! Когда всё успокоится, позабудется, я тебя найду, обещаю тебе. Где бы ты ни был, но я тебя найду, главное, я буду знать, что ты жив. Так он мне обещал. Мы обнялись на прощанье, он мне в карман брюк что-то сунул, и исчез в ночи.
- Ну, что он нашёл тебя? - нетерпеливо спросил Генка, когда Рустам сделал небольшую паузу в своём рассказе.
- Да Гена, нашёл, как и обещал через три года. Слово своё сдержал. Он потом мне рассказал, как на самом деле всё произошло. Мой шеф, действительно, не устоял на ногах. Скорее всего, поскользнулся на разбитом стекле от какого-то прибора и ударился головой об угол дверцы сейфа. Все документы нашлись, месяца через два. Вероятнее всего, шеф хотел бумаги из сейфа вынуть и унести в первый отдел, было около семи часов утра, и в окно он видел, что начальник режима уже был на предприятии. Вытащил бумаги и положил наверх книжного шкафа, что стоял рядом с сейфом. По верху книжного шкафа был приделан небольшой бортик. Получилось, что документы легли в ямку. Шкаф был высотой около двух метров и снизу заметить, что на нём лежат какие-то бумаги, не представлялось возможным. В те дни перерыли весь кабинет и всё предприятие в целом, но догадаться, что папка с документами лежит сверху книжного шкафа, никто не соизволил. Когда назначили нового шефа лаборатории, он и обнаружил, пропавшую папку с документами во время наведения порядка в кабинете. А в ту первомайскую ночь, распрощавшись с Витькой, пробрался в свою квартиру неслышно, как кошка, собрал небольшой рюкзачок, включил телевизор на московскую программу, и тихонько вышел…
- Постой, как ты мог включить телевизор, ведь ночью то вещание не ведётся? Включишь звук, будет лишь шипение. До самого утра телевизор бы шипел. Подозрительно это было бы всё-таки, - засомневался Генка.
