Граф фон Люцау-Ришенхайм был молодым человеком – в делах подобного рода он обладал не большим опытом, чем Берненштейн и, честно говоря, не выказывал к ним особой склонности. Этим утром граф был бледен, и руки его дрожали. Он не мог пожаловаться на недостаток храбрости, но хладнокровие – более редкая добродетель, и важность его миссии – а возможно, и стыд – действовали ему на нервы. Едва замечая, куда идет, он позволил Берненштейну отвести его в комнату, где находился Рудольф Рассендилл, не сомневаясь, что его провожают к королю.
– Завтрак подадут в девять, – сказал Берненштейн, – но король хочет увидеть вас раньше. Он должен сказать вам нечто важное – возможно, вы ему тоже?
– Я? О нет. Мелкое дело, но… э-э… личного свойства.
– Да, разумеется. Я вовсе не любопытствую, дорогой граф.
– Я застану короля одного? – нервно осведомился Ришенхайм.
– Думаю, да, – ответил Берненштейн.
Они подошли к двери, и Берненштейн остановился.
– Мне приказано ждать снаружи, пока его величество не вызовет меня, – тихо сказал он, словно опасаясь, что раздраженный король его услышит. – Я открою дверь и доложу о вас. Пожалуйста, старайтесь поддерживать в нем хорошее настроение, иначе нам несдобровать. – Он распахнул дверь и доложил: – Государь, граф фон Люцау-Ришенхайм имеет честь явиться к вашему величеству.
Впустив графа, Берненштейн быстро закрыл дверь и встал перед ней, на всякий случай вытащив револьвер и тщательно осмотрев его.
Граф низко поклонился, стараясь скрыть возбуждение. Он увидел короля, сидящего в кресле в костюме из коричневого твида (выглядевшего не лучшим образом после завязывания в узел прошлой ночью). Его лицо было в тени, но Ришенхайм заметил, что борода действительно исчезла. Король протянул посетителю руку и знаком пригласил сесть напротив него, примерно на расстоянии фута от оконных занавесей.
– Рад видеть вас, граф, – сказал король.
Ришенхайм слегка вздрогнул. Голос Рудольфа так походил на королевский, что никто не мог бы заметить разницу, но в последние год-два король сильно ослабел, и Ришенхайм казался удивленным энергичным тоном. Когда он вздрогнул, портьеры позади него слегка шевельнулись, но тут же замерли, поскольку Ришенхайм не проявлял других признаков подозрений. Однако Рудольф подметил его удивление, и его голос стал слабее.
– Очень рад, – повторил Рассендилл, – так как меня выводят из терпения эти собаки. Я пробовал все, но никак не могу добиться гладкой шерсти. А ваши выглядят превосходно.
– Вы очень любезны, государь. Но я рискнул испросить аудиенцию с целью…
– Конечно, вы должны рассказать мне о собаках. И прежде чем придет Запт, так как я хочу, чтобы никто, кроме меня, этого не слышал.
– Ваше величество ожидает полковника Запта?
– Минут через двадцать, – ответил король, бросив взгляд на часы на каминной полке.
Ришенхайм понял, что должен справиться со своей миссией до прихода Запта.
– Шерсть ваших собак, – продолжал король, – становится такой красивой…
– Тысяча извинений, государь, но…
– …такой длинной и шелковистой, что я отчаялся…
– У меня важное и срочное дело, – настаивал Ришенхайм.
Рудольф откинулся на спинку кресла с недовольным видом.
– Ну, если так, говорите, граф, а потом расскажете о собаках.
Ришенхайм окинул взглядом комнату. Занавеси были неподвижны, левая рука короля поглаживала бритый подбородок, а правая была скрыта от посетителя стоящим между ними маленьким столиком.
– Государь, мой кузен, граф фон Гентцау, доверил мне сообщение…
Лицо Рудольфа внезапно стало суровым.
– Я не стану принимать никаких сообщений от графа Гентцау, ни прямо, ни косвенно.
– Прошу прощения, государь, но документ, попавший в руки графа, жизненно важен для вашего величества.
– Граф Гентцау вызвал мое величайшее неудовольствие.
– Государь, он прислал меня сюда в надежде загладить все свои преступления. Существует заговор против чести вашего величества.
– И кто же в нем участвует, граф? – холодно и недоверчиво осведомился Рудольф.
– Те, кто очень близки к особе вашего величества и пользуются вашим расположением.
– Назовите их.
– Не смею, государь. Вы не поверите мне, но поверите письменному доказательству.
– Тогда покажите его немедленно. Нам могут помешать.
– Государь, у меня только копия…
– Ах, вот как? – фыркнул Рудольф.
– Оригинал у моего кузена, который предъявит его по приказу вашего величества. Это копия письма ее величества…
– Королевы?
– Да, государь. Оно адресовано… – Ришенхайм замялся.
– Кому, граф?
– Мистеру Рудольфу Рассендиллу.
Рудольф отлично сыграл свою роль. Он не притворился равнодушным, а протянул руку и произнес хриплым шепотом:
– Дайте его мне!
Глаза Ришенхайма блеснули. Выстрел попал в цель – он завладел вниманием короля, который забыл о собачьей шерсти. Ему удалось возбудить подозрения и ревность.
– Мой кузен, – продолжал Ришенхайм, – считает своим долгом показать письмо вашему величеству. Оно попало к нему…
– Мне плевать, как оно к нему попало! Дайте его мне!
Ришенхайм расстегнул пиджак и жилет, продемонстрировав рукоятку револьвера за поясом. Подняв клапан кармана в подкладке жилета, он начал вытаскивать лист бумаги.
