– Государь… – громко воскликнул Ришенхайм, привстав.
Кашель лейтенанта фон Берненштейна заставил его умолкнуть.
– Расскажите все снова, – потребовал король. Ришенхайм повиновался.
– Теперь я понимаю лучше. Вам все ясно, Запт? – И король обернулся к коменданту.
Едва успев снова спрятать револьвер, Запт склонился к королю. Лейтенант фон Берненштейн снова кашлянул, и граф откинулся на спинку стула.
– Абсолютно, государь, – ответил полковник. – Я понимаю все, что граф хочет сообщить вашему величеству.
– Ну, я понимаю только половину, – засмеялся король. – Но, может быть, этого будет достаточно.
– Думаю, государь, вполне достаточно, – с улыбкой отозвался Запт.
Покончив с собаками, король вспомнил, что граф просил об аудиенции по важному делу.
– Итак, что вы хотели мне сказать? – устало осведомился король.
Собаки были куда интереснее.
Ришенхайм посмотрел на Запта. Револьвер был на месте. Берненштейн кашлянул снова. Тем не менее граф увидел свой шанс.
– Прошу прощения, государь, – сказал он, – но мы не одни.
Король поднял брови.
– Дело настолько приватное?
– Я предпочел бы сообщить это вашему величеству наедине, – ответил граф.
Но Запт твердо решил не оставлять Ришенхайма наедине с королем, ибо, хотя граф, лишившись доказательства, уже не мог причинить особого вреда в том, что касалось письма, но он, несомненно, рассказал бы королю, что Рудольф Рассендилл в замке. Склонившись над плечом короля, полковник промолвил с усмешкой:
– Похоже, сообщения от Руперта Гентцау слишком важны для моих жалких ушей.
Король побагровел.
– Это и есть ваше дело, граф? – сурово спросил он.
– Ваше величество не знает, что мой кузен…
– Старая просьба? – прервал король. – Он хочет вернуться? Это все, или есть что-то еще?
Последовала пауза. Запт в упор смотрел на Ришенхайма, с улыбкой подняв правую руку и показав револьвер. Берненштейн кашлянул дважды. Ришенхайм закусил губу. Он понимал, что они любой ценой помешают ему сообщить о своей миссии или выдать Рассендилла.
– Ну, граф, это старая история, или у вас есть что-то новое? – нетерпеливо осведомился король.
Но Ришенхайм молчал.
– Вы онемели, граф? – сердито прикрикнул на него король.
– Это… это только то, что вы именуете старой историей, государь.
– В таком случае, вы поступили дурно, добившись от меня аудиенции с такой целью, – сказал король. – Вам и вашему кузену известно мое решение. – Он поднялся.
Револьвер Запта скользнул в карман, но лейтенант фон Берненштейн извлек из ножен саблю и отсалютовал ею, кашлянув в очередной раз.
– Мой дорогой Ришенхайм, – продолжал король более мягко, – я могу понять вашу естественную привязанность к кузену. Но поверьте, она завела вас не туда, куда надо. Окажите мне услугу не касаться этой темы в дальнейшем.
Униженный и сердитый Ришенхайм мог только поклониться в знак согласия.
– Полковник Запт, позаботьтесь, чтобы граф не испытывал недостатка в развлечениях. Моя лошадь должна быть у дверей. До свидания, граф. Берненштейн, дайте мне вашу руку.
Лейтенант быстро взглянул на коменданта. Запт ободряюще кивнул. Берненштейн спрятал саблю в ножны и выполнил просьбу короля. Они прошли через дверь, и лейтенант захлопнул ее. Но в этот момент охваченный яростью и отчаянием Ришенхайм, увидев, что в комнате остался только полковник, внезапно метнулся к двери и схватился за ручку. Но Запт оказался рядом, приставив револьвер к его уху.
Король остановился в коридоре.
– Что они там делают? – спросил он, услышав звуки в комнате.
– Не знаю, государь, – сказал Берненштейн и сделал шаг вперед.
– Погодите, лейтенант, вы тащите меня за собой!
– Тысяча извинений, государь.
– Теперь я ничего не слышу.
Слышать и впрямь было нечего, так как оба застыли за дверью.
– Я тоже, государь. Ваше величество хочет идти дальше?
И Берненштейн сделал еще один шаг.
– Разумеется, – отозвался король, позволив молодому офицеру увести его.
В комнате Ришенхайм стоял спиной к двери. Он тяжело дышал, его лицо покраснело и судорожно подергивалось. Напротив него стоял Запт с револьвером в руке.
– Пока вы не попадете на небеса, граф, – сказал комендант, – вы никогда не будете ближе к ним, чем были только что. Если бы вы открыли дверь, я бы выстрелил вам в голову.
В этот момент в дверь постучали.
– Откройте, – приказал Запт.
Пробормотав проклятие, граф повиновался. За дверью стоял слуга с телеграммой на подносе.
– Возьмите ее, – шепнул Запт.
– Прошу прощения, господин граф, но вам телеграмма, – почтительно произнес слуга.
– Берите же! – свирепо шепнул Запт.
– Дайте ее мне! – Ришенхайм протянул руку и взял конверт.
Слуга с поклоном закрыл дверь.
– Вскройте телеграмму! – велел Запт.
– Будьте вы прокляты! – воскликнул Ришенхайм, задыхаясь от злости.
– Ну-ну, граф, у вас не может быть секретов от такого близкого друга, как я. Вскрывайте побыстрее.
Граф начал вскрывать конверт.
– Если вы порвете или скомкаете телеграмму, я вас застрелю, – спокойно предупредил Запт. – Вы знаете, что на мое слово можно положиться. Теперь читайте вслух.
– Не буду!
– Читайте или молитесь.
