Дуло револьвера находилось в футе от головы Ришенхайма. Он развернул телеграмму и посмотрел на Запта.
– Читайте! – повторил комендант.
– Я не понимаю, что это значит, – буркнул Ришенхайм.
– Возможно, я сумею вам помочь.
– Здесь нет ничего, кроме…
– Читайте же, граф!
– «Хольф, Кёнигштрассе, девятнадцать».
– Тысяча благодарностей, граф. А откуда отправлена телеграмма?
– Из Штрельзау.
– Переверните ее, чтобы я мог посмотреть. О, я не сомневаюсь в ваших словах, но всегда надежнее видеть все своими глазами. Вы озадачены текстом, граф?
– Я не знаю, что это означает!
– Как странно! А вот я могу догадаться.
– В таком случае, вы очень проницательны.
– Но ведь это так просто, граф.
– И что же подсказывает вам ваша мудрость? – осведомился Ришенхайм, стараясь вложить в голос побольше сарказма.
– Что это адрес.
– Адрес? Я об этом не подумал. Но я не знаю никакого Хольфа.
– Едва ли это адрес Хольфа.
– Тогда чей же?
– Вероятно, – ответил Запт, – это нынешний адрес графа Руперта фон Гентцау.
Усмехнувшись, он положил револьвер в карман и отвесил поклон.
– Должен сказать, что вы были необычайно любезны, мой дорогой граф.
Доктор, лечивший меня в Винтенберге, был не только не болтлив, но и снисходителен. Возможно, он понимал, что для больного мало пользы нервничать, беспомощно лежа на спине, когда ему не терпится встать на ноги. Боюсь, доктор опасался, что я подумываю о скалке пекаря, но, в любом случае, я добился от него разрешения и выехал из Винтенберга всего через двенадцать часов после отъезда Рудольфа Рассендилла. Таким образом, я прибыл домой в Штрельзау утром в ту же пятницу, когда состоялась двойная беседа графа Люцау-Ришенхайма с королем в замке Зенды. По прибытии я сразу же послал Джеймса, чья помощь была неоценимой, отправить сообщение коменданту, познакомив его с моим местопребыванием и полностью предоставив себя в его распоряжение. Запт получил это сообщение во время военного совета, и содержащаяся в нем информация изрядно помогла в приготовлениях, которые осуществили он и Рудольф Рассендилл. Теперь я расскажу об этих приготовлениях, хотя рискую наскучить читателю.
Военный совет в Зенде проходил в необычных обстоятельствах. Они не осмеливались выпускать Ришенхайма из поля зрения. Рудольф не мог покинуть комнату, в которой Запт его запер. Отсутствие короля едва ли продолжалось бы долго – до его возвращения следовало удалить из замка Рудольфа, избавиться от Ришенхайма и принять меры против попадания оригинала письма в те руки, для которых предназначалась перехваченная копия. Комната была просторной. В дальнем от двери углу сидел Ришенхайм, обезоруженный, обескураженный и кажущийся готовым согласиться со всеми поставленными ему условиями. У самой двери, готовые охранять ее, в случае надобности, ценой жизни, поместились трое остальных: бодрый и торжествующий Берненштейн, хладнокровный и прямодушный Запт, спокойный и сосредоточенный Рудольф. Королева ожидала их решений в своих покоях, готовая действовать, как они ей укажут, но твердо решившая повидать Рудольфа, прежде чем он покинет замок. Они разговаривали полушепотом. Вскоре Запт взял бумагу и написал мне послание, прося этим же днем приехать в Зенду, поскольку еще одна голова и еще одна пара рук были необходимы. После этого началось обсуждение дерзкого плана Рудольфа. Запт с сомнением подкручивал усы.
– Да-да! – выразил свое согласие молодой Берненштейн, возбужденно сверкая глазами.
– Это опасно, но другого выхода нет, – прошептал Рудольф, стараясь, чтобы пленник не услышал ни слова. – Но мне понадобится остаться здесь до вечера. Это возможно?
– Нет, но вы можете прятаться в лесу, пока я не присоединюсь к вам, – сказал Запт.
– Пока мы не присоединимся к вам, – поправил Берненштейн.
– Нет, – возразил комендант. – Вы должны присматривать за нашим другом здесь. Все это ради службы королеве, лейтенант.
– Кроме того, – с улыбкой добавил Рудольф, – ни полковник, ни я не позволили бы вам разбираться с Рупертом. Он наша добыча – не так ли, Запт?
Полковник кивнул. Рудольф, в свою очередь, взял лист бумаги и написал следующее:
«Хольф, Кёнигштрассе, 19, Штрельзау.
Все в порядке. Он получил то, что было у меня, но хочет увидеть то, что есть у вас. В десять вечера мы с ним будем в охотничьем домике. Захватите это и постарайтесь встретьтесь с нами.
Рудольф передал записку Запту. Берненштейн склонился над плечом полковника и прочитал ее.
– Сомневаюсь, что это привело бы меня в Зенду, – усмехнулся старый Запт.
