Удовлетворившись таким ответом Виктора, Павел Егорович раскланялся с ним и быстро пошёл в свою комнату. Между тем, молодой человек проводил сестру до её спальни, стараясь отвечать как можно уклончивей на бесчисленное множество вопросов, которые она задавала, повинуясь чисто женскому любопытству. Наивная девушка страшно хотела знать, кто скрывается в подземельях. Она уже вообразила, что где-то в недрах замка спрятаны несметные богатства, и собиралась пойти на их поиски вопреки всем предупреждениям. Наконец, Виктор уговорил Анну отправиться спать, так и не удовлетворив её просьб поискать потайные двери. Пообещав, что они займутся этим завтра или в другое удобное время, Виктор настоял на том, чтобы она хорошенько заперлась и никого не впускала ночью, под каким бы предлогом к ней не постучались. Когда щёлкнул замок, и нежный голос сестры пожелал Виктору спокойной ночи, он, наконец, немного успокоился, оставшись совершенно один. Свет одинокой свечи в его руке казался Виктору невыносимо ярким. Он шёл по коридору, оставив далеко позади свою комнату. Спать молодому человеку совершенно не хотелось, в этом замке весь день царствовала беспробудная дрёма, и ночь пришла в него как время самых ярких дел и кипучей жизни. Виктор шёл, сам не ведая, куда несут его ноги по длинному мрачному коридору, освещённому лишь тусклым светом ночных небес, лившимся из громадных окон. Огонёк его свечи мерцал, отражаясь в тёмных стёклах и хрустале старинных люстр и бра. Неожиданно Виктор увидел самого себя в полный рост, таким, каков он был: тёмный простой костюм, взъерошенные кудрявые волосы, бледные впалые щёки и большие выразительные глаза. Он стоял перед тем самым зеркалом, которое силился перед всеми обратить в таинственную дверь Карл Феликсович. Невольное сомнение зародилось в сердце молодого человека. Он медленно поднял руку и положил её на декоративный рожок бронзового бра. Чувствуя неизвестно откуда взявшуюся слабость, он медлил минуту, словно вступая с собой в борьбу, затем налёг всей силой на рожок бра. Это действие ни к чему не привело, и обрадованный этим фактом Виктор опустил руку. Теперь он не сомневался, что никакого тайного прохода за зеркалом нет. Отражённый свет его свечи неприятно слепил глаза, привыкшие ко мраку. Ещё немного рассмотрев своё отражение, он наклонил голову и задул свечу. Тёплый пряный дым ударил ему в ноздри, заставив глубже дышать, но когда он рассеялся, больше ничто не выдавало Виктору тайны, где он находится и что его окружает. Мрак сомкнулся над ним, поглотив, как морская пучина.
Постояв напротив зеркала нескольку минут, Виктор повернулся и пошёл к своей комнате, находившейся, как ему казалось, в нескольких десятках шагов от зеркала, в которое он себя совсем недавно рассматривал. Вот и первый поворот налево, вот новый коридор, Виктор всё идёт, идёт, но под ногами твёрдый каменный пол, ковёр куда-то исчез, каменная кладка стен сыра и холодна, коридор непривычно узок, а воздух сделался тягучим и неприятным. Но Виктор всё идёт, идёт, как заведённая игрушка, не в силах повернуть. В его голове уже родилась странная мысль о том, что он оказался в совершенно незнакомом ему месте, что его комната должно быть в другой стороне, но тело не слушается, точно машина, продолжая идти. Вот перед ним лестница. Виктор не видит её, но инстинктивно ставит ногу на ступеньку и начинает спускаться вниз. Вот снова ровный пол, и снова он идёт куда-то, то сворачивая, то поднимаясь, то снова опускаясь, а между тем в голове вертится мысль, что надо запоминать, сколько пройдено поворотов, лестниц, шагов, но куда там! Ноги сами собой несут его сквозь мрак зловещего лабиринта, куда он дал обещание не ходить, куда так сам боялся попасть.
