Тем временем, Александр Иванович, не ведая о том, что ему, не зависимо от того, победит ли он в поединке, суждено стать жертвой клеветы и обмана, сидел на стуле в своей комнате, охваченный немыслимой тоской, ведь совсем недавно он обрёл смысл жизни, своё счастье, а тут предстояло это всё потерять. Он не боялся того, что меткости не хватит его глазу или предательски дрогнет рука, столь привычная к оружию. Нет, больше всего на свете он боялся остаться в памяти людей, как гордец, убивший собственного родственника на дуэли из-за перебранки. И хотя оскорбления, так упорно наносимые Карлом Феликсовичем, были тяжелы и причиняли страшную душевную боль, всё же Александр Иванович не был убийцей и не желал им стать. Но мысль о смерти леденила его кровь. Одно дело пасть от пули или штыка неприятеля, но смерть в родном доме, так не похожая на добродетельную геройскую кончину, казалась молодому офицеру чудовищной. Он не мог представить себе ужас Натальи, этого нежного и преданного всем сердцем ему существа, при известии о том, что он убит, но ещё больше угнетала его мысль, с каким отвращением воспримет эта чистая дева мысль о том, что он стал убийцей, или хотя бы причинил вред другому существу. В её глазах Александр был ангелом, способным только защищать, но не ранить или, не дай Бог, убивать. Поминутно поручик спрашивал свою совесть, правильно ли он поступил, поддавшись на бесчестные провокации Карла Феликсовича. Снова и снова он возвращался к их разговору, силясь придумать веский аргумент, чтобы избежать поединка, но это уже не имело никакого смысла. Честный человек всегда проиграет подлецу, хотя бы потому, что последний не стеснён никакими правилами. Он думал и не находил никакого решения, верный своему слову до конца, он не посмел бы отказаться от навязанной ему дуэли.
Ему было страшно, как бывало всегда перед атакой, но на этот раз страх его был каким-то особенным, в нём примешивалось благородное переживание за судьбу близкого и родного человека. Александр мысленно представил себе, какой была бы его жизнь, если бы он оставил службу и поселился с Натальей в маленькой усадьбе, окружённой благоухающими садами, в той местности, где нет ни тревог, ни скорбей, и все соседи приятны и приветливы. Он видел перед собой это робкое счастье, настолько хрупкое, что любой порыв ветра мог унести его, и за это счастье поручику теперь хотелось биться, хоть с целой армией, за него готов он был отдать свою земную жизнь и свою душу, только ради него, ради этого будущего он был готов жить. Но биться с врагом дело одно, а с родственником — совсем другое.
Молодой офицер присел к маленькому столику, стоявшему у окна и начал писать прощальное письмо для той, которой мог больше не увидеть никогда.
«
