Аккуратно сложив письмо в конверт, поручик старательно запечатал своё последнее послание любимой и положил перед собой. Долго он сидел так, глядя на белый конверт с огненно-красной сургучной печатью. Воспоминания о счастливой юности, о бравой армейской жизни, о сладостных моментах, проведённых им в стенах старого замка, и мечты о прекрасном будущем не давали покоя его сознанию. Всё же, ему удалось на какое-то время забыться тяжёлым, тревожным сном. Благородная душа не может успокоиться, она томится и страдает, даже когда правда на её стороне.
Вскоре Александр очнулся от своего тягостного сна весь покрытый холодным потом. Но о дуэли он уже не думал, какое-то непонятное предчувствие сдавливало ему сердце. За окном было ещё темно, лишь край далёкого горизонта казался чуть светлее, чем беспросветный мрак небес. Поспешно одевшись, поручик покинул свою комнату, оставив дверь открытой. Бесшумно он подошёл к комнате Натальи Всеволодовны, тихо спавшей в своей постели, не подозревая об опасности, угрожавшей её возлюбленному. Сердце молодого человека невольно сжалось при мысли о том, что почувствует эта хрупкая девушка, узнав о дуэли. Минута сомнений, и Александр просунул конверт под дверь спальни своей возлюбленной. Но и потом он ещё стоял у этой двери, вспоминая образ Натальи, её тёмные волосы, нежную бледность её прелестного лица, её нежные розовые губы и светлые, блестящие, глубокие, как горные озёра, глаза. Не было для него никого роднее на свете, и он проклинал судьбу за то, что не может проститься с любимой, не потревожив её священного сна, но и так же прекрасно он знал, что Наталья скорей согласилась бы умереть сама, чем допустить возможность его гибели. Но вот жестокое слово «пора» прозвучало в его голове подобно погребальному колоколу, и он оставил дверь комнаты любимой, направившись по пустынным коридорам к парадным дверям замка.
Но вот уже заря бледной полоской скользнула по восточному фасаду, уныло осветив заснувший сад и каменную кладку, увитую жилистыми стеблями дикого винограда. Окна Анны Юрьевны выходили как раз на эту сторону, и свет, проникший через щёлку между шторами, упал на хорошенькое личико молодой девушки. Когда Анна открыла глаза, первым, о ком она подумала, был её брат. Обычно Виктор по утрам будил свою сестру, мешая ей досматривать приятные сны негромким стуком в дверь, и теперь Анне захотелось ему отомстить. Не смотря на то, что было ещё очень рано, девушка оделась и вышла из комнаты. Правда, к детской озорливости в этот раз примешивалось чувство безотчётного волнения, но Анна не знала, к чему его приписать. Этот мрачный замок, который отныне принадлежал её опекунше, навевал на неё страха не меньше, чем сама Клара Генриховна, поэтому она и не удивлялась, что многие в этом месте вели себя странно.
Выйдя из своей комнаты, она подошла к спальне брата и легонько постучала в дверь. Не последовало никакого ответа, и она постучала сильнее, но и на этот раз в комнате царила тишина. Несколько минут девушка простояла у двери своего брата, то и дело стуча в неё, но никто не отзывался, и Анна Юрьевна в страхе и отчаянье бросилась бежать по коридору, надеясь встретить Виктора или кого-то из слуг, кто смог бы ей помочь. Анне казалось, что с Виктором приключилось несчастье, и он лежит в беспамятстве в своей комнате, не в силах откликнуться на её стук. Но замок словно вымер, никто не показывался на пути молодой девушки, и это ещё сильнее пугало её. Наконец, она заметила открытую дверь малой гостиной, надеясь встретить хоть одну живую душу, Анна бросилась к ней, но едва она переступила порог, как испуганно вскрикнув, замерла на месте. На мягком старинном диване лежал её брат с белой повязкой на голове. На лбу с левой стороны виднелось крупное красное пятно. От неожиданности Анна не знала, следует ли ей звать на помощь, с минуту она стояла в нерешительности, словно не веря своим глазам, но смятение, столь внезапно охватившее её, столь же быстро её покинуло, и девушка бросилась к своему брату, опасаясь самого страшного. Виктор тяжело дышал, на щеках его играл нездоровый румянец, у юноши был сильный жар. Анна обхватила голову брата и прижала к себе. Ещё никогда она не боялась так за его жизнь. Слёзы текли по её горячим щекам, скатываясь на окровавленную повязку Виктора. Эти объятия и рыданья привели Виктора в чувства, и он со страхом вгляделся в лицо сестры.
— Всё прошло, всё хорошо теперь, братик, всё хорошо, — приговаривала Анна сквозь слёзы, стараясь успокоить и Виктора и саму себя.
— Они уже стрелялись? — словно сквозь сон проговорил Виктор.
— Никто не стрелял, всё хорошо, ты жив, ты поправишься, — продолжала успокаивать его Анна, не понимая значения слов брата.
— Нет, нет, — проговорил Виктор, приходя в чувства. — Александр Иванович и Карл Феликсович пошли стреляться! Там, в дальнем конце парка, где лужайка! Там много места, они там! Они ведь ещё не стрелялись? Их надо остановить!
— Карл Феликсович? — удивлённо переспросила Анна, всё ещё не понимая значения его слов. — Но это невозможно!
