С этими словами горбун в одно мгновение исчез из конюшни, словно растаяв в воздухе. Как на иголках ждал его Александр, опасаясь, что тот навсегда исчез как мираж в кромешной тьме. Постепенно лихорадочно работавший ум его начал впадать в оцепенение усталости, мысли становились всё туманнее и неразборчивей. Поручик остановился у ворот, прислонившись к дощатой стене. Холод медленно пробирал до костей. В онемевших членах ещё чувствовалось лёгкое покалывание, но и оно лениво замирало с течением времени. Реальность пропала, проваливаясь в пустоту, и дыхание лошадей, и спящего конюха, и запахи фуража и денников, и всё вокруг стало призрачным и жутким. Сырость и мрак обволакивали тело молодого офицера, словно он уже умер и теперь оказался погребённым глубоко под землёй. Постепенно Александру стало казаться, что он видит себя со стороны. Точно во сне плыла и крутилась перед ним мрачная старая конюшня, заваленная сеном. Доски и перекладины потолка начали давить на него, угрожающе нависая над его головой. Потолок показался тяжёлой гробовой доской.
Сколько прошло времени? Пять минут? Час?
Ответа не было. Разум перестал сопротивляться. Зачем я здесь? Куда идти? Нужно что-то делать, причём нужно спешить, надо спасти! Спасти? Но кого? Страшное и чёрное что-то похитило разом всё счастье и свет вселенной. Выпило, высосало до капли всю жизнь из яркого мира, вынуло всю душу, и осталась только пустота, боль и страх. Ничего, ничего нет больше на свете, лишь крышка гроба над головой. Тянешься, чтобы сдвинуть её, а руки не достают, точно и нет их вовсе. Тишина, адская тишина! Ждёшь, слушаешь, и кровь струится по разорванным от натуги ушным раковинам, а ничего! Пусто! Весь мир оглох! И сверхфизической силой заставляешь себя слушать и ждать, когда проще умереть, чем думать, чем дышать, чем жить. И слышишь в этой гранитной вечной тишине, как прогрызая земную плоть, к тебе со всех сторон спешат, учуяв запах мяса, ненасытные черви. Они жаждут тебя, они пришли за тобой, они найдут тебя, ибо червь, низшая тварь без разума, без всякого сострадания, червь прост, и это не его вина, что он желает плоти, это его единственная цель, и ему не миновать этой цели, как пуле выпущенной в упор в висок. И все чувства, все мечты лишь о том, что так просто сделать — раствориться, исчезнуть, пока они не стали есть тебя, ещё хоть и не мёртвого, но уже и не живого…
Внезапно поручик вздрогнул. Словно начавшего терять сознание утопленника, его вырвали из холодного омута дурмана, в который он впал. Чья-то рука коснулась его плеча, приведя Александра в чувства. Точно разбуженный в момент самого глубокого сна, он старался привести мысли в порядок, постепенно восстанавливая в голове все прошедшие события. Перед собой он увидел два поблескивавших в темноте глаза, и тут же чувство невероятного облегчения захлестнуло его душу. Игорь вернулся, и стоял прямо перед ним. Постепенно Александр овладел своим разумом и чувствами. Теперь он был полон решительности, все раздумья о том, с чем предстоит столкнуться и чего это может стоить, покинули его. Одна мысль о спасении любимой полностью владела им.
— Скорее, нужно спешить! — забыв про всякую предосторожность, воскликнул он.
— Игорь покажет дорогу, — проговорил горбун, протягивая Александру кинжал, завёрнутый в кусок мягкой ткани. — Если молодой господин послушает старого конюха, мы доберёмся до запретного леса живыми. Слушайтесь меня, господин!
Александр поспешно кивнул головой, пряча за пазуху кинжал. Через пару мгновений они оба, молодой поручик и зловещий упырь, сидели на спине Вихря, нёсшего их через поле к лесной чаще.
Ветер усиливался. По небу мчались тёмные громады чёрных туч, подхваченные невидимым небесным водоворотом. Всё быстрее и быстрее нёс конь седоков через шквал ветра, посылавшего навстречу незваным гостям мириады сухих листьев, тяжёлые ветви и ворохи трав. От пыли, носившейся в воздухе, трудно было дышать. Конь, не чуя дороги, из последних сил продирался через острые прутья кустов и деревьев. И сколько длился этот полёт, не мог сказать никто, ибо вечностью казалась поручику эта мучительная дорога, точно спускался он в самый ад, откуда нет возврата.
Внезапно конь встал как вкопанный. Александр, спешившись, изо всех сил тянул поводья, но животное не двигалось с места. Удивлённый тем, что Вихрь отказывался идти дальше, он с мольбой посмотрел на Игоря, ожидая от него помощи. Но тот, казалось, не замечая ничего вокруг, вперил свои красные глазки в непроглядную тьму, словно слушая лишь одному ему ведомый голос.
— Хозяин зовёт Игоря, — наконец произнёс он, слезая с коня. — Дальше молодой господин должен идти сам. Только он способен победить хозяина, — при этих словах Игорь выразительно посмотрел на молодого поручика, чьё сердце бешено колотилось в груди. — Игорь уходит. Молодой господин может теперь либо победить, либо умереть. Всё начинается! Мёртвые уже восстали, они жаждут крови.
