— Обман! Это злая шутка старого дурака! — вторил ей Алексей Николаевич, потрясая кулаками.
— Неслыханно! Документ ничтожен! — басил Семён Платонович Симпли.
— Мой супруг выжил из ума, это ясно всем, — иронично заметила Клара Генриховна, на которую теперь устремились все взоры. — Теперь я стану полноправной хозяйкой всего вышеперечисленного имущества!
— Не может быть, — растерянно проговаривал Александр Иванович, сжимая руку Натальи Всеволодовны, готовой разрыдаться от того, что она только что услышала.
Но нотариус вновь поднял руку, призывая к молчанию, и когда тишина вновь вернулась в гостиную, он произнёс самые удивительные слова, которые только могли прозвучать в этом зале.
— Ваш выход, ваша светлость…
Они не были обращены ни к кому из присутствовавших в гостиной. И тут же что-то зловеще скрипнуло, и стенная дубовая панель с висевшим на ней портретом в массивной раме отделилась сама собой от ровной стены. Все ахнули и замерли, словно окаменев, застыли в креслах, остекленели в порыве встать с диванов. На середину комнаты вышел седовласый мужчина среднего роста в элегантном белом фраке, его глаза улыбались, но морщинистое лицо было строго, он казался невероятно радушным и простым, но, в то же время, был истинным аристократом, и каждый жест его был исполнен высокого благородства. Это был человек с траурного портрета. Это был единственный законный хозяин Уилсон Холла.
— Дядюшка!
Странный, непривычный звон живого чистого голоса пронзил и расколол мраморную тишину немой сцены. Наталья повисла на шее Михаила Эдуардовича, заливаясь слезами. Старик ласково обнял её и прижал к себе. Вновь приглушённые голоса наполнили гостиную залу, в двери которой уже успели протиснуться слуги и арендаторы, толпившиеся теперь у самого входа.
— Помилуй господи! — воскликнул священник. — Я же вас отпевал!
— Да, господа! Я жив! — заговорил почтенный джентльмен, оглядывая гостиную. — Я следил за всеми и каждым из вас! Я желал увидеть вас настоящих, и я вполне доволен тем, что мне удалось узнать, а знаю я о вас, поверьте, всё!
Тут между слуг мелькнула фигура жандармского капитана с перевязанной головой. Он отчаянно старался протиснуться сквозь их ряды, но те стояли плотной стеной, позабыв обо всём на свете, и не замечали его.
— А, Филипп Германович! — приветливо воскликнул господин Уилсон, махнув ему рукой. — Ба, да вы ранены! Надеюсь, это не серьёзно? Кстати, хочется верить, что вы пришли не арестовывать вновь моего дорогого внука, Александра Ивановича? Я готов свидетельствовать, что он ни в коей мере не был зачинщиком дуэли, о которой вам донесли, да и, к слову, никакого поединка вовсе не было, даю вам слово дворянина!
Капитан удивлённо рассматривал Михаила Эдуардовича, стараясь понять, не бредит ли он после травмы, и не находя подходящих фраз для ответа.
— Так вы, господин Уилсон, не изволили умереть? — только и мог спросить он, отказываясь считать видимое правдой.
— Совершенно верно! — подтвердил господин Уилсон.
— Рана, собственно, пустая, — заговорил жандармский капитан, овладевая собой. — Насчёт, как раз, тех событий, ставших виной моей раны, и предшествующей дуэли мне бы хотелось задать пару вопросов…
— Понимаю! Признаюсь, я и сам могу быть свидетелем того, что принятое за дуэль происшествие было ни чем иным, как неудачной попыткой свести счёты с жизнью, коей Александр Иванович как раз намеревался воспрепятствовать. Я видел и слышал каждое слово! Да вы сами спросите, пострадавшая сторона в лице Карла Феликсовича вам это подтвердит!
И господин Уилсон устремил свой строгий взгляд на бледного черноусого молодого человека, поддерживаемого Анной Юрьевной.
— Совершенно так, — кивнул тот в ответ.
— Я, как врач, могу подтвердить, что рану сей молодой джентльмен нанёс себе сам, — добавил довольный Модест Сергеевич.
— Что ж, тогда позвольте только осведомиться у господина поручика, как он смог оказаться здесь? — настороженно поинтересовался Штоксен.
Все глаза устремились на Александра.
— Разбойники, — проговорил он, впервые сочиняя такую длинную и правдоподобную ложь, — приняли нашу карету за почтовую. Меня, потерявшего сознание, они принесли в дом на окраине соседнего селения, рассчитывая получить за меня выкуп. Ровно с той же целью они и похитили Наталью Всеволодовну, когда она ненадолго вышла в парк. К утру нам удалось бежать…
— А, я знал, что вы человек чести! — воскликнул Штоксен, не дослушав его. — Видите ли, мои люди осмотрели постоялый двор неподалёку, и смею заверить, что сомневаться в вас — то же, что не верить в загробную жизнь! Действительно, когда я пришёл в себя, я нашёл следы разбойников, более того, я уверен, что это цыгане, стоявшие табором неподалёку отсюда. За ними уже направлен отряд. Скоро, будьте уверены, их найдут, и справедливое наказание падёт на их головы!
— Не сомневаюсь, господин капитан! — улыбнувшись, ответил Михаил Эдуардович.
Счастливые улыбки отразились на лицах молодых людей. Самые страшные приключения окончились для них почти без последствий.
