Его голос показался поручику очень знакомым и вызвал странное волнение. Александр прошёл несколько шагов вперёд, обернулся, но нищего уже не было на прежнем месте, словно бы он сквозь землю провалился. Горе и чувство великой несправедливости, вызванное последними событиями, захватили его разум, и он много думал обо всём, что видел и слышал накануне, пытаясь представить, что ждёт его впереди. Он взял Наталью под руку и старался утешить её, как мог, но девушка всё плакала, и он тоже был готов пролить слёзы, но всячески удерживал себя, сочтя, что это будет недостойными офицера.
Замок в этот день выглядел особенно мрачно и угрюмо. Все слуги разошлись по домам или, если идти было некуда, сидели по своим комнатам. Прежний хозяин умер, а новый ещё не успел объявиться, поэтому и некому было прислуживать. Всё опустело и замерло, словно вместе с господином Уилсоном ушло и всё его достояние. В большой столовой с занавешенными зеркалами был накрыт длинный стол. Спустя полтора часа Альфред и ещё один слуга, Борис, подавали еду. На стене висел парадный портрет Михаила Эдуардовича Уилсона, перевязанный чёрной лентой. Господа сидели строго и мрачно, подобные пантеону богов подземного мира, одетые во всё чёрное. В их глазах горел жадный огонёк, вызванный фантазиями о собственном беспечном будущем. Но, как и подобает в такие минуты, все старались показать, что озабочены лишь событиями этого дня. Они потребовали себе много вина и еды, чтобы, как они выразились, заглушить боль утраты.
— Когда я была маленькой девочкой, — сказала госпожа Симпли, указывая на портрет, — я пририсовывала всем этим скучным лицам в рамках рога, уши и усы.
Александру Ивановичу и Наталье Всеволодовне стало не по себе от этой фразы, ведь никто из них даже и не помышлял о таком надругательстве над собственной фамилией: воспитание привило им исключительное почтение к предкам. А между тем госпожа Симпли собиралась отпустить очередную остроту, связанную со своим детством, но тут вмешался Борис, который был человеком простым и прямодушным.
— Простите, госпожа, но не могут же все люди на свете быть похожими на вас, — сказал он, с улыбкой наливая ей бокал вина.
— Хам! — вскрикнула опешившая леди, не обращая внимания на сдавленные улыбки и смех окружающих. — Как ты смеешь говорить такое! Я сгною тебя на скотном дворе!
— Ещё не известно, станете ли вы владелицей этого замка и всех его окрестностей, так что не спешите, Елизавета Прохоровна, — сказал Павел Егорович, заступаясь за остроумного слугу.
— Стану, дорогой мой Павел Егорович, вот увидите, стану! Я всю жизнь к этому шла! — кричала госпожа Симпли. — И уж поверьте, я найду способ унять этих неблагодарных хамов!
— Замок может быть оставлен по завещанию любому из нас, — строго сказал Карл Феликсович.
— Да и какой же вы будите помещицей без денег, любезная Елизавета Прохоровна, ведь всё состояние нашего дядюшки вам вряд ли достанется, — сказал Алексей Николаевич.
— Старик точно знал, что я нуждаюсь в деньгах, поэтому он наверняка оставил их мне, — сказал Карл Феликсович, постукивая пальцами по столу.
— А вот и нет! У него был один любимый племянник! — вскричал Алексей Николаевич, отрываясь от рюмки портвейна. — Я оказал покойнику столько услуг, что он мне должен не меньше половины всего…
— Ну как же вы могли? Да ведь о вас он и не вспоминал! — возмутилась госпожа Симпли. — Но вот уж кому, так нам с мужем он и впрямь был должен! Мы столько гостили у него! Моего мужа он любил как родного!
— Он и впрямь называл меня дорогим другом, — с чувством проговорил господин Симпли, стараясь быть в этой короткой фразе как можно более убедительным.
— Не сомневаюсь, вы и впрямь обошлись ему дорого! — съязвил Карл Феликсович.
И снова затянулся долгий разговор о былых заслугах каждого, кто претендовал на наследство. И шум этой беседы звенел над общим столом, то становясь ожесточённым, то наполняясь лестью, пропитанной едкими упрёками, и казался бесконечной бессмыслицей. Строились невероятные планы и высказывались фантастические идеи. Наталья и Александр сидели на другом конце стола подле друг друга, чураясь общества своих жадных родственников. Вдруг девушка вздрогнула и шепнула Александру:
— Мне кажется, что за нами кто-то следит.
— Ну что вы, Наталья Всеволодовна, этого быть не может, — удивился Александр Иванович.
— Нет, я точно чувствую, что за нами кто-то тайком наблюдает, поверьте мне, у меня мурашки по коже от страха, — испуганно шептала она.
— Но Альфред и Борис сейчас на кухне, а все остальные только и заняты спором, слуг же я не видел весь день, так что некому за нами следить, — возразил Александр.
— Но я это чувствую, — продолжала Наталья.
— Должно быть, вы устали и немного не в себе после похорон, но я всё же верю вам, здесь порой происходит что-то необъяснимое, — ответил Александр.
