Он встал и обнял рыдавшую Наталью. Она наконец-то обрела семью, настоящую, полную семью, казавшуюся сказкой, далёкой, несбыточной мечтой. Рядом с ней были те, кто искренне любил её. Даже Павел Егорович, расчувствовавшись, утирал глаза платком.
— Но теперь, — сказал Михаил Эдуардович, когда все немного успокоились, — расскажите вы мне, что с вами было? И как вы смогли победить бессмертное чудовище?
И Александр с Натальей принялись за долгое повествование о том, как они оказались похищены, один цыганкой, другая вампиром, как Игорь помогал им и пожертвовал собой, как много ужаса они пережили в мрачном замке, как чудом остались живы, как ушла под землю проклятая гора Копула, и место её залила вода, образовав большое круглое лесное озеро.
— Очень жаль, что реликвия теперь утрачена навсегда, — произнёс в конце повествования Александр Иванович. — Кинжал выпал из моих рук, когда вампир разорвался на части. Такие вещи должны помогать людям…
— Не думаю, — перебил его господин Уилсон, — что кинжал святого Георгия пропал навсегда. Такие вещи сами являются людям в трудный час, выбирая самого достойного человека, способного сокрушить зло.
— Невероятно! — проговорил поражённый Павел Егорович. — Эта история похожа на сказку! Больше того, ни один человек в здравом уме не поверит в рассказы о вампирах, древнем зле и исчезновение целой горы, пусть и не самой большой!
— Ну, что касается горы, — ответил Михаил Эдуардович, — тут любой энциклопедист, знающий немного о геологии, авторитетно заявит, что виной всему грунтовые воды и карстовый разлом, или попросту пещера, размытая этими самыми водами.
— И, всё-таки, непостижимо! — продолжал Павел Егорович.
— Надеюсь, вы не станете писать об этом в газеты? — с ироничной улыбкой заметил господин Уилсон.
— Думаю, даже про пещеры мне не поверят, не то что про древнее зло!
— Тем лучше! — усмехнулся Михаил Эдуардович. — Пусть всё это останется только между нами, как старинная легенда и семейное предание! Но вас, Павел Егорович я посвятил во всё это не просто так, мне нужен верный архивариус, чтобы привести в порядок записи в моей библиотеке, и в тайной её секции. Мои дорогие Александр и Наталья, как я могу предположить, там уже побывали, — при этом господин Уилсон подмигнул молодым людям.
— Это огромная честь для меня, Михаил Эдуардович! — обрадовано воскликнул Павел Егорович. — Думаю, через пару недель я мог бы приступить к работе.
Так они ещё долго сидели в библиотеке, рассказывая друг другу о днях, проведённых в замке, делясь мыслями и планами на будущее. Сколько слов они когда-то не успели сказать, сколько не прочувствовали, не прожили вместе. За узким стрельчатым окном ветер тихо гнал лёгкие снежинки, мягко ложившиеся на отливы и раскладку оконных рам. День приближался к вечеру, и солнце, пробившееся из-за облаков, наслаждалось со своей вершины причудливой игрой света на рельефных громадах небес. От тёмного сизого холодного оттенка пейзаж переходил к самым тонким краскам белого, розового и голубого.
— Павел Егорович, — говорил господин Уилсон, — позвольте ещё кое-что вам заметить. Вы очень мягкий человек, и вместе с тем очень честный и совестливый. Вы живёте в добродетели, избегая всякого порока или бесчестия, и я вижу, насколько вы страдаете от несовершенства мира. Я знаю, вы человек слова, и вместе с тем невероятно скромны. Но меж тем, вы выглядите несчастным, при этом, мне кажется, что стараетесь таковым казаться чуть ли не специально…
— Поверьте, — отвечал он, — если даже я и выгляжу нарочито задумчивым, я делаю это невольно. Слишком много лишнего, пустого, напрасного было в моей жизни, но я не устаю мечтать о том прекрасном дне, когда всё изменится, когда придёт счастье…
— Нет, сударь, — покачал головой Михаил Эдуардович. — Ваша жизнь так и останется чередой банальностей, пока вы сами её не измените. Вы ждёте напрасно, свершайте подвиги, и пусть они просты в ваших глазах, они принесут в вашу жизнь ту радость и свежесть, которой вам так нужна.
— Да, я много раз читал, о том, что мир меняется, если начать менять самого себя, это старая истина, которую все знают…
— Но не все следуют старым истинам, — прервал Павла Егоровича господин Уилсон. — Вы провели ни один десяток лет в мыслях, строя планы и философствуя о жизни, а когда же вы собирались жить? Э, дорогой, жить надо сейчас! Не всегда можно восстать из мёртвых, как я. Рано или поздно всё кончится, и вы спросите, неужели всё уже прошло?
— Но я не мальчик, чтобы так рьяно, со всей горячностью пуститься в круговорот жизни, — смущённо оправдывался Павел Егорович.
— Поверьте, и я, почтенный старец, долго думал, решаясь на эту авантюру. Помните, лучше отважиться на поступок сейчас, чем потом вздыхать, вспоминая упущенные возможности, да и вряд ли вы их потом уже вспомните. Важно одно, ваша жизнь в ваших руках.
— Кажется, я вас понимаю, — проговорил Павел Егорович, погружаясь в раздумья о своём существовании. — Не совсем, конечно, но понимаю…
