Трижды я повторил спонтанное послание – ничего не менялось. Голоса продолжали вещать из небольшого динамика. Лилась речь, неторопливая, монотонная, размеренная. Я повторил еще раз практически заученные слова, громко, как мог громко, но результата по-прежнему не было.
– Похоже, теперь у нас не радиостанция, – озвучил мою мысль Витька, – а всего лишь приемник, что в принципе тоже неплохо…
Отвратительное ощущение, примерно такое же чувство было у меня, когда я выбежал на перрон и увидел последний вагон своего поезда, скрывающийся за поворотом. Было такое, однажды, давно когда-то и вот снова…
Втроем мы вышли из тоннеля. Остановились в пещере, молчали, слушая легкий шум прибоя. Ночь давно вступила в свои права, укрыла она окрестности темным покрывалом с яркими звездами на нем, бесценными бриллиантами, которых не счесть на бескрайнем небосводе. Звезды несколько убавили мрачность настроения. Да, мне всегда нравилось ночное небо, люблю я смотреть на перемигивающиеся огоньки далеких светил, красиво это, успокаивающе.
Идиллию прекрасного вечера нарушила автоматная очередь. Одна, за ней еще одна. Казалось, стреляют совсем рядом, всего в нескольких метрах от нашего укрытия. На очередь ответили несколько одиночных выстрелов, таких глухих, как будто беззащитных, снова очередь. Тишина и крик. Громкий крик, истошный вопль. Снова тишина. Шорох, треск, опять выстрелы, еще очередь.
Я вбежал в тоннель, схватил карабин, крикнул в темноту:
– Ждите, я проверю!
Бросился наверх, спотыкаясь о ставшие такими неудобными ступени. К тому времени, когда я взобрался на крутой берег, шум боя стих. Не было ни одиночных выстрелов, ни автоматных очередей. Это настораживало, лучше слышать стрельбу, знать, откуда стреляют, это доказывает, что тот, в кого стреляют, все еще жив.
Излишняя осторожность была отброшена, я пошел быстрее. Впереди замаячил свет. Фонарик. Тусклый, блеклый свет, не иначе как линза фонаря обмотана тканью. Луч дрожал, метался, будто тот, в чьих руках был источник света, что-то искал. Вот луч замер, освещая узловатую кору огромного дерева. В светлый круг попала чья-то рука. Кисть. Она отбросила тень, просто гигантский паук и сразу же растворилась в темноте. Послышался отвратительный, будто липкий шепот, за ним противное хихиканье. Луч метнулся в сторону, осветил сгорбленную фигуру с автоматом. Пираты! Свет отразился в глубоко посаженных глазах, превращая человека в хищника…
Я выстрелил. Не целясь, наобум, даже глаза закрыл на секундочку, чтоб ничего не видеть. Звук выстрела и сразу крик. Громкий, истошный, удаляющийся крик, хруст сухих веток, гам. Источник тусклого света качнулся, яркий луч опустился вниз, осветив замшелый пень. Чуть дрожал свет, покачивался. Еще мгновение и его источник упал на землю. Покатился фонарик по склону, мерцая среди деревьев, вспыхнул в последний раз и погас, разбился или просто перевернулся, я того не знаю.
Крики становились глуше, их источник удалялся. Может это лишь игра воображения, но мне показалось, что кричали двое. Разные голоса, разные интонации, один испуганный, второй и вовсе на грани истерики. Понимание того, что я один обратил в бегство пирата, а то и сразу двух заметно прибавило мне смелости. Я подошел к дереву, на котором видел тень руки одного из бандитов. Включил свой фонарь. Посветил на землю – листва буквально залита кровью. Хороший знак! Посветил в ту сторону, куда скрылись разбойники – целая дорожка из ярких алых капель. Действительно здорово! Повернул фонарь в другую – сломанные ветки, смятая трава и тоже кровь, вот это вряд ли хорошо. Что-то мне подсказывало, что я знаю, чья это кровь, знаю, кто оставил эти следы…
– Дима! – шепотом закричал я, так тихо, что сам не услышав своего голоса. – Димка!
Ответом была тишина. Луч метнулся в ту сторону, куда убежали пираты, опустился на примятую траву. След. Свежий отпечаток армейского ботинка, тот же протектор, что и на моей подошве.
Крадучись, я пошел по следу, благо это несложно. Смятая трава, сорванные листья, сломанные ветви и кровь, капельки, рубинами сияющие то тут, то там – вели меня не хуже указателей.
На очередном шаге я споткнулся. Чудом устоял. Отскочил в сторону, не успев и испугаться. Рука с фонарем сама собой опустилась вниз. Метнулась в одну сторону, в другую. Яркий круг света осветил ствол дерева, замер, медленно опустился вниз. Там, на корне, опираясь спиной о ствол, сидел Димка. Его рука сжимала карабин, глаза закрыты, он весь дрожал, дышал часто, будто ему не хватало воздуха.
– Нашелся! – обрадовался я. – Подымайся, надо уходить отсюда! Боюсь, скоро здесь будет шумно.
Я попытался помочь ему подняться, он тихо застонал, а когда схватил за руку, повыше локтя – громко закричал.
– Извини, я практически ничего не вижу. Ты ранен?
– Задело немного. В руку попали и, похоже, по ребрам полоснуло. Не знаю, что там, но это очень больно.
– Ясно. Тогда давай другую руку. Опирайся на меня, надо идти, тут недалеко, но дойти надо.
