Северный дот. Утреннее солнце позолотило его. Удивительно, до чего же роскошно выглядит мрачный бетон при удачном освещении! Да и не только бетон. Открылась дверь, добавив колорита пейзажу, в проеме показалась голова пирата, надо же, а она тоже золотая!
Причал. Отчетливо виден догорающий костер, раскаленные угли на берегу. Вокруг него пираты. Двое оперлись спинами о бетонные блоки, третий наклонился вперед, опустив голову на колени. Вне всяких сомнений эти трое – часовые, вот только спят они!
Снова видна вилла и живописные ее окрестности. А это мрачно! Цветными пятнами средь зелени листвы проглядывает строительная техника. Застыла она, замерла: размеренно покачивает огромным крюком кран, грустно поглядывает на него стеклянными глазницами фар экскаватор, обреченно опустил отвал бульдозер. Уныло как-то все это. Так и хочется сказать «мертвая стройка». Никогда не видел ничего более удручающего…
Маяк. Живописная башня, находящаяся просто напротив меня. Что не могло не удивить – светло уже, а на столь удобном для наблюдения месте никого не было. Я даже и не сомневался, есть часовой, есть наблюдатель, вот только спит он на посту самым бессовестным образом. Спрятался где-то внизу, нашел место, чтоб начальству на глаза не показываться.
– Нет, я не возражаю, пусть отсыпается, незачем усложнять мне жизнь. Вот только вопрос, а долго ли продлиться такая идиллия? – пробормотал я, не в силах оторвать взгляда от маяка.
Мысли материальны, особенно мысли, высказанные вслух. Несколько слов, тихо, шепотом и все изменилось. Автоматная очередь вмиг разогнала спокойствие пиратского быта, заставила напрячься меня. Первым делом, подчиняясь невесть откуда появившемуся инстинкту, я рухнул на землю. Выждал минуту, ожидая продолжения, но его не последовало. Захотелось понять, что служило причиной стрельбы, но было чуточку страшно. Два чувства боролись во мне. С одной стороны, не было желания лезть под пули, с другой, жутко хотелось все увидеть своими глазами.
Любопытство победило. Я взглянул на карабин, приставленный к дереву, отмахнулся от желания вооружиться, пополз к восточному краю площадки, туда, откуда, откуда открывался лучший вид на лагерь пиратов и где меня не должны увидеть с маяка.
Пока я полз, картина заметно изменилась. Не было более той блаженной тишины, что бывает только утром, спокойствие также исчезло. Внизу, вокруг, на открытых просторах, на берегу, между деревьями копошились люди. Они бесцельно метались, будто пытались собраться в каком-то определенном месте, да все не могли понять, где это место находится.
На башне появился часовой. Он стоял вытянувшись как на параде, сонно мигал глазами и энергично вертел головой. Оружия при нем не было, забыл, обронил, просто пропил? Не знаю.
Занятное выдалось утро: шум, гам, выстрелы! И все это на головы толком не проснувшейся разбойничьей братии. Побудка, точно побудка! Я понял почти сразу – автоматная очередь для настоящего пирата, это аналог звука горна для людей военных или звонка будильника для нас, гражданских. Словом, сигнал к тому, что надо подниматься и что-то делать. Вот только подниматься после того, как неимоверно насыщенно провел прошлый вечер, очень даже непросто. По себе знаю…
Подтверждая правильность подобных мыслей, пираты, точнее большая их часть, собрались в одном месте. Блуждая среди деревьев и строительной техники, они вышли к вертолетной площадке и попытались на ней построиться. Не могу сказать, чтобы у них получилось, тренироваться им еще и тренироваться.
Началось. Я бы сказал, построение состоялось. Собрались все, кроме тех, кто оставался на посту, выбрались из джунглей заблудившиеся, прибежали проспавшие. На дорожке, ведущей к пирсу, показался Отто, сам без напарника. Он быстро подошел к собравшимся бандитам, заставив тех напрячься. Судя по тому, что я видел в бинокль, он действительно был зол. Хороший признак! Он что-то кричал, размахивал руками, тыкал пальцем сначала в одну сторону, после в другую, снова кричал. Спустя несколько минут к нему присоединился и его коллега, второй европеец, который толстый. Воспользовавшись тем, что Отто выдохся, он заговорил. Этот не кричал, не метался перед строем, он говорил спокойно, не переставая улыбаться, но судя по лицу одного из попавших в поле зрения бинокля пирата, то, что толстяк говорил с улыбкой, было хуже всяких криков. Наверняка он из тех, кто не лает, а сразу впивается зубами.
Решив, что самое время сделать что-то полезное я принялся считать бандитов. Пересчитал дважды. У меня получилось сорок пять человек, это при условии, что в дотах никого не осталось. Похоже, после недавней «пиратской переписи», которую проводил Димка, к ним прибыло подкрепление…
