- Из Охотника вытянули с кровью почти весь Дар. То, что осталось, едва тлело и готово было погаснуть. Пришлось вливать в него Силу. Он делался, как мёртвый, ничего не чувствовал и был послушен моей воле.
Глава словно забыл про своё горе и посмотрел на волчицу с острым любопытством.
- Твою Силу? - перед глазами тут же стали колдуны, которые именно так поднимали мертвецов.
- Да. Но это ведь... не так, как у вас. Он мёрз и одновременно с этим осязал мир, будто моими глазами - голод, запахи, жажда. Я боялась, что убью его. Баялась, он станет упырем и забудет то, кем был. Мой Дар наполнял его, заставлял идти. А вот тело умирало. Я пыталась лечить по ночам. Сил едва-едва хватало. Раны рубцевались, но мы шли изо дня в день, и они открывались снова. Да ещё нога у него одна сломана...
Клесх слушал внимательно, а потом спросил:
- Почему ты ушла одна? Почему не взяла никого в помощь? Хоть бы из Звановых.
Волчица покачала головой:
- Нельзя. У Серого всюду по лесу глаза. Зван сказал - слишком опасно. В Переходах мне Дивен помогал следы путать, провел пещерами, дорогами подземными, коих волки Серого не знают. А из своих я в сопутчики никого не стала звать. Кому верю - не Осенённые. Иные... побоялась, выдадут. Поэтому пережидала. У Серого три дюжины волков с Даром. В ближней стае - дюжины полторы. Так вот, когда они от крови чумеют и начинают яриться, он уводит их в чащу. Я лишь дождалась, когда отправятся. Потом того, который Фебра караулил, оглушила и была такова. А пока они хватились, пока Серого отыскали, пока он погоню отрядил - мы далеко уже были. Он-то решил - я ослушалась, увела парня, чтобы из мести поизгаляться. Оттого и не отправил вдогон ближнюю стаю. Иначе - не дошли бы.
Глава потёр изуродованную щеку:
- Говоришь, три дюжины Осенённых?
Мара кивнула.
Её собеседник усмехнулся, а потом сказал:
- Отдыхай. Будешь смирно себя вести - запирать не стану.
Девушка прищурилась и во взгляде отразилась издёвка:
- И не боишься в своём покое меня укладывать, Глава?
Клесх смерил её таким тяжёлым взглядом, что Ходящая невольно съёжилась, подтягивая к подбородку одеяло.
- А должен?
Волчица побледнела и помотала головой. Такая Сила угадывалась в этом мужчине, что оборотница не решилась более дерзить. Только тонкая рука испуганно дернулась к болтающемуся на шее наузу, который, как на миг показалось, сделался тесным, сдавил горло.
- Гляди, Мара, - сказал Глава негромко. - Не испытывай меня.
Девушка вжалась в стену, хотя её собеседник не двинулся с места.
Он не пугал её. Но серые глаза, смотревшие на волчицу, были глазами убийцы. И испытывать такого уж точно не стоило.
* * *
