* * *
Когда Клёна поднялась на четвертый ярус Цитадели, за стенами уже смерклось. Она постучала в дверь и, не дожидаясь позволения, вошла в покой Главы.
Там было полутемно - лучина догорала, а угли в очаге уже подернулись пеплом. На лавке возле стены спала чужинка, которую привезли нынче утром. Клесх же стоял у окна. И отчего-то - Клёна не могла объяснить, отчего - она поняла, что ему больно.
Падчерица подошла к отчиму и нерешительно обняла окаменевшие плечи.
- Ты обедал? - спросила она, запрокинув голову. - Хоть что-то ел?
- Да.
Он смотрел на неё удивленно, словно не узнавал, и вдруг сказал:
- Ты сейчас очень похожа на мать...
Девушка лишь грустно улыбнулась.
- Скажи, что там с Фебром? Я не хожу в Башню целителей, не хочу мешать.
Клесх отошел от окна и сел на лавку. Клёна опустилась рядом.
- Пока жив, но очень плох, - сказал обережник. - Не грусти, девочка, ратоборцы часто гибнут. Слез не хватит - оплакивать каждого.
Она кивнула и сказала вдруг:
- Я не хочу остаток жизни работать на поварне.
Отчим посмотрел без удивления, выжидающе, потому что понимал - это внезапное решение вызвано не леностью.
- Разреши мне обучаться письму и счету. Не всё же мне изо дня в день кружиться среди горшков. Я хочу тебе помогать, - и она кивнула на берестяные грамотки, лежащие в плоском деревянном блюде.
Клесх озадачился и медленно кивнул. Помощник ему и впрямь был нужен, а Клёна не была ни глупой, ни болтливой, а сейчас ещё и неуловимо переменилась...
Какое-то время падчерица сидела, прижавшись к нему теплым плечом, потом спросила, кивнув на спящую:
- Кто она?
Глава посмотрел на волчицу и ответил:
- Сестра Люта. Помнишь оборотня, который тебя спас?
Клёна медленно кивнула. Она помнила Люта. И его улыбчивое лицо, и спокойную рассудительность и внезапную жестокость, которая не столько напугала, сколько отвратила девушку.
- За братом пришла? - спросила падчерица.
Отчим покачал головой:
- Не только. Она привела Фебра.
Впервые Клёна посмотрела на Ходящую с любопытством.
- Она не боится дневного света?
Клесх поцеловал девушку в лоб:
- Иди. Много вопросов. Долго на них отвечать. Завтра после утренней трапезы ступай Ольсту, скажи - я приказал учить тебя грамоте и счёту.
Девушка кивнула и поднялась, но, прежде чем уходить, наклонилась и поцеловала отчима в изуродованную щеку:
- Спасибо.
Он на миг удержал её за затылок, прижимая к себе:
- Изменилась...
Клёна замерла от этой скупой неумелой ласки, и обняла мужчину за плечи. Стоять, согнувшись, было неудобно, но она не находила в себе сил высвободиться и уйти, как прежде.
- Повзрослела. Я - дочь Главы. Не все же плакать, - сказала она и почувствовала, как Клесх улыбнулся.
Никогда прежде падчерица не называла себя его дочерью.
* * *
Ветер тоненько подвывал в дымоходе. Клёна сидела, уставившись на трепещущий огонёк лучины. Она размышляла, перекатывая в ладонях серебряную куну.
Ночь лилась в покой через закрытые ставни.
Как-то там Фебр? Весь день в Башню целителей нескончаемой чредой шли люди: креффы, выучи из старших, выучи из молодших, то носили воду, то тащили обратно вёдра с грязными повязками. Клёна подступилась к одному, мол, давай постираю, помогу. На неё устало шикнули, мол, без того помощников много. Ступай, не лезь.
Она понимала - им там только глупой девки не хватало под руками. Но безделье было невыносимым. Что бы она ни делала, всё казалось - пустопорожне время тратит. Он там. А она, то лук чистит, то горшки оттирает! И лишь косится в окно на крыльцо Башни.
