Пленники Раздора. Книга третья полностью

Ходящая стояла, вжимаясь лопатками в стену и смотрела затравленно. А Клесх едва не воочию видел, как стремительно мелькают в лисьих глазах быстрые мысли. Она обдумывала, что сказать, как себя повести... И в тот миг, когда ему показалось, будто он уже уловил не то ложь, не то лукавство, Мара вдруг улыбнулась, пригладила волосы, и спросила миролюбиво:

- Как ты так подкрался, что я не услышала и не учуяла?

Обережник молчал. Только взгляд потяжелел.

Волчица вздохнула:

- Я предложила ей кое-что.

Девушка всматривалась в лицо Главы, надеясь, что он скажет хоть что-то и у неё будет возможность вслушаться в голос, уловить в нём чувство - злость, недоумение, гнев... То, что позволит правильно повернуть беседу. Но он молчал. Ничего. Стена.

- Фебр умрёт, - наконец, сказала Мара. - Или останется калекой. И то и другое - плохо. Он молодой, сильный. Зачем рубить на корню? Я предложила его обратить. Тогда те раны, которые мы нанесли, зажили бы.

Ходящая смиренно ждала гнева собеседника. И даже была к нему готова, но вопрос Охотника заставил её растеряться:

- И что сказала на это Клёна?

Волчица хлопнула глазищами:

- Отказалась.

Всяким здравым объяснениям вопреки на лице Клесха промелькнуло удовлетворение. Мара с опозданием поняла: зря она таилась и кралась. Он знал, что пленница попытается напакостить. Наверняка, приказал за ней смотреть. Приставил кого-то. Мало ли людей в Цитадели? И у всех глаза! А её сбивают слишком похожие и резкие запахи: железа, камня, мужского пота, пыли, сырости, иссохшего дерева и дыма...

- Я не хотела ему зла, - волколачка затравленно глядела на человека.

Он ничего не ответил. Во взгляде не было ни самодовольства, ни насмешки. Мёртвая пустошь.

- Говорила - нужно выспаться? - сказал, наконец, Клесх. - Вот ложись и спи. Завтра поглядим, на что ты способна.

С этими словами он вышел. Мара слышала, как Охотник коснулся ладонью двери. Сразу после этого покой сквозь узкие щели озарила короткая вспышка голубого света.

Запер.

Ноги у пленницы подогнулись, и она с размаху села на голую лавку. Не тронул... Вся жизнь перед глазами промелькнула.

Однако же ей было досадно, что ничего не получилось, что Клёна заупрямилась. Увечья Фебра были страшны, а значит, впереди его ждало весьма плачевное житьё. Жалко. Хотела ведь и вправду спасти. А вышло, вон, как.

Лют, пожалуй, за такое до костей обгложет...

* * *

Клесх заглянул в лекарскую. Ихтора там не оказалось. Возле Фебра сидел на лавке Руста - снимал с парня повязки, собираясь промыть раны травяным настоем.

- Гниёт, - сказал целитель, увидев вошедшего. - Чего только не делали. А ты о нём справиться пришёл или...?

- И о нём тоже, - Глава задумчиво смотрел на ратоборца, лицо которого было опухшим от побоев: нос перебит, губы - кровяная корка, глаза заплыли... - Ногу его покажи.

Крефф отбросил с нагого тела покрывало.

- Смотри, коли любопытно.

Разверстая плоть, розовые края раны и осколки белой кости в месиве тёмного рыхлого мяса - такой была правая лодыжка Фебра, когда его подобрали в лесу. Нынче кость, как могли, вправили, плоть стянули, заштопали. Но рана, как говорили целители, "подалась" и "зацвела". Вспухла от гноя. И сколько ни чистили её, не заживала. А по венам потянулись вверх тёмные токи.

- Отнимать по бедро будете? Или по колено? - спросил Клесх.

Руста пожал плечами:

- Как Ихтор скажет, так и отнимем. Он говорит - по колено. Я бы до бедра отпахал. Толку от культи никакого.

Глава смерил целителя мрачным взглядом:

- У тебя на руке пять пальцев. Что лучше - один отнять или всю ладонь по запястье?

Лекарь дёрнул плечом:

- Пальцы мои целые. А его нога - нет. Ну, отнимет Ихтор гнильё по колено, а плоть дальше цвести пойдет. И что? Снова мучить? Уж лучше одним разом.

Клесх ответил:

- От парня и так мало что осталось. А тебе, волю дай - ты по подбородок всё отнимешь, чтоб его не мучать.

Лекарь развел руками:

- Ты спросил. Я ответил. Чего ещё? Ихтор хочет за культю со здравым смыслом пободаться. Ну, коли так, я перечить не стану. Ихтор надо мной старший. Не я над ним.

- За это Фебр Хранителей своих до смертного часа будет благодарить, - сказал Глава.

Руста поглядел на него исподлобья и ответил, с трудом сдерживая гнев:

- Так ещё поглядеть надо - поднимется ли он, чтобы их благодарить.

Клесх сказал спокойно, почти равнодушно:

- Поднимется. Иначе, на кой ты здесь? За Ихторовой спиной сиживать?

Крефф в ответ на это хотел, видимо, огрызнуться, но вовремя вспомнил, кто перед ним, и прикусил язык.

- Да, и вот ещё что, - сказал уже от двери Глава. - Отвар твой своё дело делает - запахи путает. Вари.

Руста кивнул, а Клесх с сожалением добавил:

- Но липкий, скотина... будто медом намазали, - он потёр шею под воротом рубахи и поморщился.

В ответ на это лекарь буркнул:

- Подумаю ещё. Но, ежели не придумаю, потерпите. Вам главное, чтобы зверь не учуял. Он и не чует. А о другом уговору не было.

- Теперь есть, - сказал Глава и добавил: - К зеленнику сделай всё по уму, а не как у тебя это обычно.

Дверь в лекарскую закрылась и Руста тихо выругался сквозь зубы.