Он пошарил за пазухой, и в ладонь обережницы легло что-то тяжелое.
Лесана с удивлением посмотрела на это что-то и окаменела. Сердце сжалось в груди, а потом болезненно сорвалось, будто бы упало в живот.
Потому что в весеннем полумраке девушка разглядела низку бус. Красных и крупных, как ягоды боярышника.
Она смотрела на эти бусы - длинные и яркие, такие тяжелые... её. В горле пересохло. Впервые Лесана не знала, что делать, что сказать. Она безмолвно глядела на украшение, о котором так часто грезила, которого, как сама знала, у неё никогда не будет, и которое теперь лежало на её покрытой шрамами подрагивающей ладони.
- Откуда? - спросила девушка сдавленным голосом. - Откуда у тебя это?
Бусы были согреты его телом и оттого горячие.
- Откуда взял? - Лесана подняла глаза на волколака.
- Купил, - ответил он.
- Купил? - обережница поднялась и сказала жёстко: - У тебя нет денег. Ты не мог купить. Значит, украл?
Волколак растерянно смотрел на неё снизу вверх:
- Говорят тебе, купил, - ответил он, а собеседнице показалось, что обернись Ходящий сейчас волком, шерсть у него на загривке поднимется дыбом, а чёрные губы обнажат белые клыки.
- Скажи правду, - потребовала она.
- Да чтоб тебя! - выругался Лют. - Вот есть же дуры!
Он всадил кулаком по резному столбику крыльца так, что дерево жалобно застонало. А в следующий миг серая звериная тень метнулась вниз по ступенькам.
Лесана осталась стоять, держась за перильце. И треклятые бусы, зажатые в кулаке, свисали, касались деревянного порога.
Девушка снова села, перебирая огрубелыми пальцами крупные гладкие горошины. Красивые бусы. Жаль, что ворованные. С другой стороны, как он мог украсть? На это сноровка нужна. А у него глаза завязаны и навыка никакого.
Но купить? Такое украшение стоило денег. А Лют лишь несколько седмиц назад узнал, что это такое...
- Лют, - Лесана окликнула волка, который сидел посреди двора, устремив взгляд на луну, вынырнувшую из-за туч. - Лют!
Девушка спустилась на двор:
- Скажи, ты, правда, их купил?
Он перекинулся. Подошел.
- Думай то, что больше по душе. Купил, украл - какая разница? Это бусы. И они твои. Хочешь - носи. Не хочешь - выбрось. Я лишь хотел попросить прощения.
Волколак подставил шею, чтобы обережница застегнула на ней науз.
- Идём в дом. Завтра вставать рано, - буркнул оборотень.
Лесана пошла следом. Ей было стыдно. И её разрывало от любопытства - как, откуда?..
Больше в этот вечер они не сказали друг другу ни слова.
* * *
Нынешний обоз оказался небольшим - всего четыре телеги. Лесана, Лют и Тамир устроились на последней. Как ни боролась обережница с собой, но выбросить бусы у неё не поднялась рука. Поэтому украшение висело там, где и положено - на шее хозяйки, поверх льняной небогато вышитой рубахи.
Лесана вроде и корила себя за малодушие, но всё-таки нашла сил наступить на собственную совесть. Бусы были очень красивые. Именно такие, о которых она тайком грезила все первые годы жизни в Цитадели...
Дорога тянулась монотонно. Мелькали деревья, пахло весной. Жаль, солнце спряталось, и по небу неслись серые тучи. Быть дождю.
На ночлег остановились засветло. Развели костер, поставили похлебку.
Взялся накрапывать дождь.
- Лесана, - позвал Лют. - Выведи меня.
- Что ещё? - спросила обережница. - Темнеет ведь уже.
- Выведи. Надо.
Девушка повернулась к Тамиру:
- Мы недолго.
Колдун задумчиво кивнул. Нынче с утра он выглядел так, словно производил в уме какие-то сложные подсчеты. Но резу подновил. Лесана за этим следила. Однако девушка всё равно видела - её спутник напряжен и задумчив. Она спросила его, что не так, но Тамир ответил только:
- Маетно. А отчего - не пойму.
Будто ей не маетно.
Лют тем временем уводил Лесану от обережного круга. Место привала, равно как и спутники, скрылось за деревьями, лишь огонек костра поблескивал за стеной чёрных стволов.
- Чего ты? - спросила Лесана.
- Разреши перекинуться, - сказал Лют. - В груди печёт. Боюсь не вызвериться бы.
Девушка вздохнула.
- Недолго только. Ладно?
Он кивнул.
Обережница расстегнула ошейник и ещё раз сказала:
- Недолго.
Перекинувшись, волколак сделал пару кругов между деревьями, покатался по земле. Встряхнулся раз, другой. Ещё побегал.
В лесу становилось всё темнее.
Столь долгое отсутствие при обозе двух людей могли заметить. Тамир, конечно, выгородит, наплетет чего-нибудь, но пора бы и возвращаться.
- Лют, - позвала Лесана. - Лют, пора.
Оборотень перекинулся и направился к ней, улыбаясь. В руках - несколько веток не то бузины, не то лещины.
- Ты смотри, - сказал он, подходя к обережнице и протягивая ей эти ветки.
- Что? - девушка подалась вперед.
- Листья проклюнулись, - ответил волколак.
Лесана снова наклонилась, чтобы разглядеть раскрывшиеся клейкие почки, но в этот самый миг тонкие ветви взвились.
Лют стегнул наотмашь: хлестко, с оттягом.
