- Иди, - сказал колдун, понимая, что ему нечего добавить. Желчи в нём не осталось. Только тоска. Страшная тоска, с которой он не знал не то что, как жить, но и как переспать первую ночь в Цитадели.
...Погибших хоронили уже в сумерках. Складывали в общую ямину. Светлу - обряженную в чистую рубаху, с расчесанными волосами - положили между воев. Она покоилась в серёдке - тоненькая, белая, какая-то очень маленькая и особенно жалкая рядом с ширококостными мужиками.
Закапывали сгибших торопливо, словно хотели поскорее закончить, чтобы не скорбеть по павшим, но порадоваться, наконец, вернувшимся. Всхлипывали девки. Донатос стоял на краю ямины и глядел за тем, как прибывает земля.
Кто-то подошел к нему, крепко обхватил за пояс и расплакался, уткнувшись лицом в живот. Колдун с удивлением посмотрел вниз и увидел вихрастую белобрысую макушку Русая. Паренёк вжимался в обережника, сотрясаясь от слез.
- Ну, будет, будет... - негромко сказал крефф, поглаживая острые мальчишечьи плечи и не зная, что ещё добавить.
- Дяа-а-адька-а-а, - безутешно выл Руська. - Жалко-то её ка-а-ак!
- Жалко, - сказал Донатос и, наконец, понял, что же такое чудн
* * *
Тризны вечером не было. И вообще всё понеслось кувырком и не в лад. Ехали, думали - передохнут, дух переведут. Вышло иначе.
Клесх только из мыльни возвратился - ещё с волосами сырыми и рубахой к влажному телу липнущей, а уже распорядился через оборот собирать креффов.
Нэд зашел к Главе, когда тот жадно ел, одновременно с этим разбирая сорочьи грамоты, накопившиеся за дни отлучки.
- Что ты взыскался? - спросил посадник. - Нет ведь уже этого Серого. Дай людям роздыха. Поспокойнее все же дни для Цитадели настали...
Клесх посмотрел на него поверх развернутого свитка угрюмо и зло:
- Нет и не будет у Цитадели спокойных дней, Нэд. Нешто ты не понял? Ходящая нынче из крепости вышла. И защита, которую Бьерга установила, не стала ей преградой. Я выучам наказал у ворот на страже всю ночь стоять. И засовы запереть. А ты "дай людям роздыха".
Посадник с вытянувшимся лицом слушал эту гневную отповедь.
- Погоди, погоди! Ты другого кого пробовал за ворота вывести? - подался он вперед.
- Попробуем ещё, время будет, - "утешил" его Клесх. - Нынче надо решать, что делать станем, если Ходящие так же легко в города и веси заходить-выходить будут. Вот уж запоем... Сегодня Лесану надо усадить в креффат. Хватит ей без дела болтаться. Выуча старшего Рустиного, не помню имени, тоже, Лаштиных Ургая и Хабора, Ольстова Ильгара. А то у нас не креффат, а сборище стариков и калек.
Глава уже не глядел на собеседника и не думал о том, что речь его резка и в чем-то обидна. Он гвоздил и гвоздил словами:
- В Любяны и Печища надо отправить ратоборцев. Ихние-то сгибли. Возьмем из старших Дареновых. Ребята у него всегда крепкие были. К слову, у Ольста Радомир - толковый парень, уже год в тройке сторожевой квасится в Суйлеши. Надо отзывать в Цитадель. На его место поставить, да хоть Свельта, он как раз доучился. И завтра же всех воев распустить обратно по тройкам. Нечего им тут рассиживаться. В дороге раны зализали, отдохнули - спали, как хорьки. Будет с них. Креффам пора за выучами ехать - весна на исходе, в деревнях сватовство вот-вот начнется, упустим ребят, сами потом будем локти грызть.
Нэд вскинул руки, призывая Главу хоть на миг осадить бешено скачущие мысли:
- Охолонись, я понял. Всё понял. Успокойся, Клесх. Что ты взъярился? - посадник пожитым умом понял то, чего на его месте не понял бы кто-то другой - Клесх, как это бывает с теми, кто всю жизнь привык бороться с трудностями в одиночку, не знал, как ему разорваться, чтобы ничего не упустить.
Поэтому Нэд повторил:
- Охолонись. Дай людям хоть в мыльни сходить, чистое вздеть да по куску в рот закинуть. Я тебе вот что скажу. Старших выучей до осени оставь гонять подлетков. Молодых ребят из креффата отправим искать Осенённых. Бьерга, Ихтор, Лашта и Донатос - тоже поедут. В крепости со мной останутся старики, молодшие и старшие выучи. А там видно будет.
Клесх задумался и покачал головой:
- Иначе всё Нэд. И оборачиваться нам теперь вдвое быстрее придется. Или ты не понял? Так я объясню. У нас ведь тут Лют ещё. И он не впусте обратно притащился. Не только из-за девок своих, у него, помимо Мары с Лесаной, другой интерес... Он нам помог и теперь будет торговаться за стаю... И он видел, как девка-Ходящая за ворота выбежала. Точнее не видел, а учуял. Хм... а ведь верно... у волколаков острый нюх. Ходящего от человека они всегда отличат...
Мысли Главы скакали, как блохи, и Нэд за ними уже не поспевал, да видимо и сам Клесх не поспевал тоже.
- Довольно! - твердо сказал посадник. - Утро вечера мудренее. Это у тебя шило в заду. А за окном ночь и люди хотят спать. Креффат, оборотни и выучи обождут до рассвета. Да и ты уймешься, покуда голова не лопнула.
Клесх вдруг в ответ на эту отповедь беззвучно засмеялся:
