У Лесаны от злости даже дыхание перехватило. Вот же, тварина беззаконная, как всё вывернул! Да ещё Лют тут сидит, уши развесил. А Клесх глядит, вздёрнув бровь. Удивлен. А пуще раздражён, что пришли, прервали беседу по пустяковому зряшному делу. Вот ведь!
- То есть как - не по зубам? - наставник посмотрел на выученицу, а той под его прожигающим взглядом захотелось провалиться сквозь все четыре яруса Цитадели. Но делать нечего, поднялась, стараясь ничем не выдать гнева и волнения.
Говорить начала, а голос хриплый:
- Глава, Донатос Русая ночью водил в мертвецкую, упырей показывал, руку резать заставлял. А мальчишка - дитё совсем, его даже к ратному делу не допускают пока. Зачем его пугать раньше срока?
- Ну, во-первых, - спокойно прервал её колдун, - не водил и не заставлял. пришёл он сам. Я ещё отговаривал, чему и видоки, и послухи есть. Во-вторых, руку он не резал, не выдумывай. Палец всего уколол. Но я ж не знал, что будущему обережнику, если он твой брат меньшой, такое позволить нельзя... А пугать, Лесана, в моё дело не входит. Я не упырь. Я - наставник. Учу я тут. Страхи перебарывать, гадливость, леность и другое многое.
Крефф покаянно развел руками, мол, не серчай и строго не суди.
Прибить захотелось сей же миг!
- Глава, Русай - дите! - Лесана заговорила с жаром, но тяжёлый взгляд наставника охладил её пыл, поэтому девушка сдержалась и продолжила спокойнее: - Какие ему покойники? А напугается если? Потом науку клином не вобьёшь. Да и крефф, как позабыл, что даже взрослых ребят-первогодок готовят, прежде чем в казематы вести...
Брови наставника сошлись на переносице.
- Лесана, покойников никто не любит. - Клесх говорил сухо, будто стыдясь выходки выученицы. - Понимаю, брата жалко, но, раз он сам пошел, раз силком не волокли, чего ты блажишь? Если парень к науке тянется, зачем его гнать? Ты хоть видела его? Говорила с ним?
Девушка нахмурилась:
- Нет. И ещё даже не знаю, где искать. Может, в нужнике блюёт.
Донатос в ответ на это ровным голосом ответил:
- Искать его надо у целителей, я его туда отрядил с поручением. А спал он нынче в моём покое, как подстреленный. Под себя не ходил и не вскрикивал, - последнее он сказал, повернувшись к Лесане.
Та вперила в собеседника ненавидящий взгляд.
Клесх задумчиво посмотрел сперва на креффа, потом на выученицу и, наконец, спросил:
- Всё у вас?
Она поджала губы:
- Всё.
- Тогда забирай вот этого, - кивнул Глава на пленного оборотня. - Отведи в мыльню, у Нурлисы смену одёжи попроси. Как намоется, устрой его в покойчике, там, возле её каморки. На дверь наложи охранительное заклятие, чтобы сам выйти не мог. А то будет по коридорам слоняться. Ступайте.
Девушка поднялась и поглядела на Люта. Так хотелось на нём сердце сорвать! Погнать бы пинками до самых мылен! Да только он-то тут причем? А на беззащитном душу отводить - вовсе стыдища. Бить надо того, кто заслуживает, а не того, кто под руку подвернулся. Хотя... этот заслуживает, откуда ни посмотри.
- Идём.
Оборотень поднялся, но вместо того, чтобы двинуться к двери, вдруг повернулся к Донатосу, втянул носом воздух... озадаченно покачал головой и похромал прочь. Крефф колдунов смерил его равнодушным взглядом, после чего снова обратился к Клесху:
- Глава, у Русая Дар к колдовству. Дар сильный. И к делу мальчишка тянется. Возьму его, коли ты не против.
Лесана всё-таки замерла на пороге, ожидая, что ответит Клесх. Тот сказал:
- Забирай. Но учи без лютости.
Колдун кивнул:
- Нешто я зверь?
Девушка чуть не до крови прикусила губу и вышла. Едва сдержалась, чтобы дверью не хлопнуть. Не зверь...
Оборотень шёл впереди, припадая на увечную ногу. И так шёл... вот вроде лица не видно, а даже по спине, по затылку, по всей походке понятно - забавляют его и Лесанин гнев, и её безуспешные попытки справиться с обидой.
- Что?! - рявкнула обережница так, что пленник, незряче скользящий ладонью по стене, вздрогнул.
- Чего орешь? - спросил он, оглянувшись. - Я иду, никого не трогаю.
- Чему ты радуешься? - наступала на него девушка, сжав кулаки.
На удивление Лют не стал ехидничать, а миролюбиво сказал:
- Да не радуюсь я! Он мне тоже не понравился - самодовольный и воняет мертвечиной. Но ты сама виновата - неправильно разговор повела. Говорила б иначе, глядишь, услышали бы.
Девушка, которой не нужны были ни его сочувствие, ни его советы, ни, тем более, его порицание, сквозь зубы процедила:
- А ну, п-шёл!
- Иду, иду, - покорно захромал вперёд волколак. - Чего ты рассвирепела?
Слепой гнев поднялся в груди обережницы обжигающей волной. Лесана не сдержалась. Со всей злости она толкнула пленника между лопаток, чтобы пошевеливался и перестал чесать языком. Без того тошно. Вот только в своей праведной ярости девушка не рассчитала силу - пихнула дурака, а сама забыла про то, что он хромой.
В попытке удержать равновесие оборотень неловко вскинул руки, но увечная нога предательски подвернулась, он оступился и с размаху упал на колено.
Не вскрикнул. Только зубами скрипнул так, что Лесана побоялась - раскрошит.
- Прости! - девушка виновато склонилась над Лютом: - Я не хотела, я...
