Не так уж много у них Ходящих в казематах, чтобы раскидываться. А этот к тому же Осенённый, мало того, Дар видит, да и согласен на всё, до того боится боли и смерти. Жизни его лишать глупо. Знай себе, пугай. Но дашь слабину, поймет, что угрозы Главы пустые, что грош им цена, тогда уж не жди пользы.
- Хватит рыдать, - оборвал тихие всхлипывания Клесх. - Какой от тебя толк?
Пленник вскинулся и в отчаянье выкрикнул:
- Я знаю ещё одного Осенённого! Он рассказывал нашему вожаку про Переходы. Я... я попытаюсь... может услышу его... Он вряд ли мне отзовется, нас не связывает кровь, он меня не кормил, но он кормил того, кто... кто сделал меня таким. Я попытаюсь.
Глава усмехнулся:
- Пытайся.
Белян снова закрыл глаза.
Женщина в сером одеянии села на лавку и неторопливо раскурила трубку. Юноша почувствовал запах дыма, вдруг ощутил, как болят разбитые колени, понял, что сильно устал и глубоко презирает самого себя, подумал о том, что если и сейчас ничего не получится, то эта самая женщина, годящаяся ему в матери, отведет его в подземелья, туда, где холодно и пахнет прелью, а там...
Он очень-очень старался. Но по лицу Главы так и не понял - доволен тот или по-прежнему считает его бесполезным.
* * *
- Свет ты мой ясный! - раздался звонкий голосок.
Донатосу сразу же захотелось вжать голову в плечи. А выученики, что были в покойницкой, побледнели, застыли и, кажется, перестали дышать.
- Чего тебе, Светла? - тяжело вздохнул колдун.
- Так поесть принесла, родненький, ты ж, вон, опять в трапезную не ходил, - зачастила девка и поставила на стол кособокую корзинку.
Крефф едва заметно повел бровями и выучей сдуло.
Подлетки колдуна блаженную любили от всей души, ибо с её появлением наставник почти всегда либо сам уходил, либо их отсылал - и то, и другое было великой благостью. Поэтому парни дурёху пестовали и опекали. Пару дней назад и вовсе случилось в Цитадели неслыханное - вышли за конюшнями стенка на стенку выучи-одногодки. Колдуны сшиблись с ратоборцами. Хотя, какие там колдуны и ратоборцы? Смех один, едва по две весны отучиться успели. Но рожи поразбивали друг дружке знатно. А из-за кого? Из-за дуры скаженной, которой один из выучей Ольста отвесил напутственного пинка за то, что крутилась под ногами. Да ещё и подзатыльником наградил, покуда из сугроба поднималась, дескать, нечего тут мельтешить.
Донатос о том не знал. И не узнал бы, если б не побоище, из-за которого к нему прибежал один из старших - Годай - и выпалил с порога:
- Наставник, щеглы там с Ольстовыми схлестнулись, зубы во все стороны летят! Я уж ихних и наших старших кликнул, чтобы разнимали, а креффа найти не могу. Они там за конюшнями сейчас поубивают друг друга.
У наузника глаза на лоб полезли. Отродясь не бывало такого, чтобы парни в Цитадели выходили друг против дружки, как в деревнях, на сшибку.
Когда оба наставника примчались с разных сторон крепости к месту побоища - один злой, как Встрешник, а второй растерянный, и оттого ещё сильнее хромающий - снег за конюшнями был искапан кровью и изрыт, будто там носился табун. Старшие послушники уже раскидали дебоширов по разным углам двора, но двое все ещё пытались стащить одного из донатосовых подлетков - Зорана - с его супротивника, которого парень отчаянно вбивал в сугроб кулаками.
- А ну встал! - Донатос так рявкнул на выуча, что тот кубарем скатился с неприятеля, да ещё и отпрыгнул.
Краса-а-авец... губищи расквашены, волосы торчат, морда лоснится от пота, кожух распахнут, рубаха на груди разорвана, от разгоряченного тела валит пар.
Покуда наставники растащили полудурков, покуда выяснили у них, перелаивающихся и плюющихся кровью, что к чему, во двор спустился Клесх. Оглядел место потасовки и спросил невозмутимо:
- Ну и кто кого?
Выучи притихли. Зоран рукавом вытер разбитый рот и ответил:
- Мы. Этих, - он небрежно кивнул на сгрудившихся вокруг Ольста ребят.
Глава окинул потрепанную рать задумчивым взглядом и сказал:
- Молодцы.
Те пристыженно поникли головами, а крефф их, напротив, вскинулся:
- Глава, они...
- Молодцы, - так же спокойно перебил его Клесх. - Хватило ума Дар в ход не пускать. А вы, - он перевел взгляд на понурившихся послушников Донатоса, - с какой цепи сорвались? Если б из них хоть один Даром врезал? О чем думали? Вас бы тут от стен отскребали.
Парни отводили глаза. Наконец, Зоран не выдержал:
- Так то - Даром. А без Дара, всё одно, мы их уделали!
Ольстовы ребята загудели и единой стеной подались вперед, тесня наставника:
- Вас больше пришло! А нас только семеро! - зло сказал тот, от которого еле оттащили Зорана.
- Кто мешал ещё привести? - тут же обернулся выуч колдуна. - Я что ли? Так и скажи, другие не пошли.
- А ну тихо, - Глава не возвысил голоса, но перебранка смолкла. - Разорались. И тех, и других высечь, а потом попарно сажать на ночь казематы караулить. Вот этих двоих - первыми, - он кивнул на Зорана и Ольстова парня, с которым тот перебрехивался. - В остальном наставники вас сами накажут, как нужным сочтут.
И он уже было отправился прочь, но у двери в крепость, обернулся:
- Так из-за чего разодрались-то?
