- Ну, довольно спорить, - произнёс, наконец, Зван. - Надо идти. Если Серый и правда так озверел, то спокойной жизни здесь уже не будет. Я думаю обережников мало и они слабы. Сильный не просит помощи. Сильный берёт, что хочет. Они же обескровлены и отчаялись, раз готовы договариваться с теми, кого прежде истребляли, не задумываясь, - с нами. Да, мы можем не идти на встречу. Вот только, если откажемся, какая будет польза? Серый продолжит нападать на людей, продолжит мучить обережников, если сумеет ещё хоть одного взять в полон. Охотники закроются в городах, чтобы сохранить людей. Сами люди с наступлением не ночи даже - сумерек - будут прятаться по домам. А нам останется или с голоду звереть и дичать, или вместе с Серым без разбору жрать старых и малых, или с места сниматься и уводить Стаю. Но куда уводить? И как кормить? Скажи ему - мы согласны потолковать. Готовы выслушать. А там уже решим, помогать или нет.
Вожак гвоздил словами, а тот, кому вновь предстояло пускаться в путь (на сей раз обратный), слушал, глядя в пустоту. Серый - проклятое семя! Всех взбаламутил! Жили себе и жили, пока этот припадочный не объявился. А теперь, хоть камень на шею и в болото. Тварь дикая.
- Ну что, други? - обвел Зван тяжелым взглядом Осенённых. - Согласны со мной?
Дивен кивнул:
- Если возьмешь, с тобой пойду.
Мирег на другом конце стола вздохнул и признал:
- Ты дело говоришь. Ни прибавить, ни убавить. Как скажешь - так и поступим. Выбор невелик. Или идти против Серого, или против Цитадели. С какой стороны ни взгляни - отовсюду мертвечиной прёт и кровью пахнет.
Остальные согласно закивали.
Только Грозд спросил негромко:
- А если Цитадель не слаба? Если она хитра? Может, и сил у них в достатке, и мечей? Может, хотят всего лишь узнать, сколько нас тут? Рассорить промеж собой, а потом накрыть одним ударом?
Вожак горько усмехнулся:
- Тот, у кого сил в достатке, не позволил бы Серому веси рвать безнаказанно, одну за другой. Припомни-ка, когда такое было, чтобы несколько деревень да за одно лето? И уж точно, сильный не дал бы мучить обережников и не подсылал бы к нам Славена, чтоб вызывал потолковать.
Грозд задумался, а потом медленно кивнул:
- Твоя правда.
- Славен... - негромко сказал Зван.
- А? - встрепенулся посланник.
- Ляг, отдохни. На тебе лица нет. Весь серый. Скоро уж увидитесь, не изводись так. Ясну-то не тронут. Она для них - своя.
Ответом ему стала горькая усмешка.
Вожак на это лишь сочувственно развел руками:
