- Если мы поможем им выманить Серого из логова, следом они примутся за нас. И это так же верно, как то, что солнце встает на востоке. Какой резон им помогать? Погибель приманивать? Не о чем нам беседовать.
Славен ответил:
- Глава говорил, мол, пока мы людей не режем, будто скот, нас не тронут. Говорил, если Серому дать и дальше бесчинствовать, Цитадель терпеть не станет, соберет все силы и тогда, мол, не обессудьте, будет кровавая баня. А поможете - сумеем договориться. Зван, ну сам подумай, он ведь знает, где мы! Цитадель без дела не сидит, оружается. А мы как защищаться будем? Кукиши им из кустов показывать?
- Кукиши... - усмехнулся Зван. - Чего он хочет? Какой помощи? Серого мы сами не скрутим. Да и зачем? И он, и стая его - полубезумные, от крови ошалевшие. В них Сила свирепая.
Славен опять опустил глаза и сказал:
- Глава предлагает одному или двум нашим Осенённым прийти к Серой речке. Там луга далеко просматриваются. Можно встретиться, не опасаясь засады, и поговорить. Там он скажет, какой помощи от нас ждет. А пока хочет узнать - сколько Осенённых в стае у волков. И ещё просил передать: в конце лета Серый разорил несколько деревень. Его стая вырезала всех, от детей до стариков. Никого не пощадили.
На другом конце стола хмыкнул самый молодой из Осенённых Лебяжьх Переходов - белобрысый паренек весен семнадцати отроду:
- А нам-то что до того? Вон, о прошлом лете Охотники две стаи вырезали под Тихими Бродами - там тоже дети и старики были. Кто их жалел?
Посланник Цитадели смерил говорившего усталым взглядом человека, много пережившего, много повидавшего и многому уже от жизни научившегося. Взглядом взрослого, который вынужден терпеливо объяснять ребёнку, что огонь жжётся, а вода мокрая. Под этим тяжёлым взором паренек почувствовал себя неуютно и отвел глаза. Славен же спокойно продолжил:
- От себя я другое добавлю: Серый убил обережника. И не просто убил. Кормил им стаю, а потом замучил. И затем ещё глумился над телом - привязал его к дереву у дороги, а ко лбу прибил оберег. Его нашли двое Охотников, которые везли в крепость Беляна.
Осенённые переглянулись. В горнице повисла тишина.
- А правда ли? - с сомнением спросил Отрад. - Не набрехал? Белян храбрости цыплячьей, этому верить...
И он презрительно поморщился.
В ответ Славен покачал головой:
